Онлайн книга «Тайна забытой усадьбы»
|
— Неправда, — сказала Настя. — Волосы отрастут. — Он не посмотрит, — сказала Мариша. Настя вздохнула. — Значит, ёкнуло сердечко? Мариша кивнула и закрыла лицо руками: — Что уж говорить-то теперь, барышня… Он не посмотрит. Я знаю. Я видела, как он смотрел на меня. А теперь… теперь я страшная… И я останусь тут. Навсегда. — Мариша, — Настя взяла её за плечи. — Посмотри на меня. Если он тебя любит — посмотрит. А если не посмотрит, значит, и не любил. И тогда тебе тем более нечего тут делать. Ты поняла? Мариша закивала быстро-быстро. Настя улыбнулась. — Надеюсь, ты ничего не натворила там у озера? Рассказывай, дуреха. Она казалась сама себе ужасно мудрой и старой. И раз взяла ответственность за эту неопытную девушку — придётся нести этот крест. Мариша всхлипнула и начала рассказывать сбивчиво, краснея. * * * В монастыре стояла тишина. Василий шёл по двору и чувствовал себя не в своей тарелке. Он не любил это место: слишком тихо, слишком много крестов и женщин в чёрном, он даже не знал, как с ними разговаривать. Но князь прислал из города деньги, которые нужно передать в монастырь. Монахини молились в своих кельях. Это он понял сразу, по пустому двору, где не было ни души. Василий прошёл к келейному корпусу, чтобы оставить пакет у игуменьи, но дверь была заперта. Тогда он пошёл кругом: кто-то живой должен быть. На кухне, так точно должен. Так и случилось. Он услышал плеск воды, стук посуды, заглянул. Кухня была жаркая, с низкими сводами. У большого корыта, спиной к двери, стояла девушка. Молодая, в сером платье с платком на голове, мыла посуду, погружённая в свои мысли, и не слышала, как он вошёл. Василий постоял секунду, помялся. Потом сказал: — Я тут это… барин велели передать… Девушка вздрогнула и обернулась. И Василий забыл, что хотел сказать дальше. У неё было простое лицо, совсем не иконописное, ничего особенного. Но глаза… Большие, серые, с искорками, как будто она только что смеялась. И смотрела она так, будто давно его ждала. Парень протянул свёрток. — Я… я передам, — сказала она. — Матушке. — Матушке, — повторил он и улыбнулся. Просто так, сам не зная зачем. Она опустила глаза и снова взялась за тарелку. Но не мыла, держала в руках, смотрела в воду. — Ты здесь давно? — спросил Василий. — Три дня уж. — И как тебе тут? Девушка подняла глаза, и он снова поплыл. — Что — как? — Тут. В монастыре. — Он пожал плечами. — Тихо? — Тихо, — согласилась она. И замолчала. И он замолчал. И в этом молчании было что-то такое, от чего Василий почувствовал, что стоит здесь уже слишком долго и что надо уходить, пока не сказал чего-нибудь лишнего. — Ну, — сказал он. — Я пойду. Она кивнула: — Ага. Он вышел. Но на пороге обернулся и увидел, что она смотрит ему вслед. И тогда он сказал тихо, чтобы никто не услышал, то, чего он совсем не собирался говорить: — После повечерия буду ждать за воротами, у озера. И ушёл. Мариша осталась стоять с тарелкой в руках, вода капала с пальцев на пол. Она смотрела на дверь, за которой он только что исчез, и чувствовала, как сердце бьётся где-то не там, где надо. А после вечерни к ней подбежал мальчишка, из тех, что крутятся при монастыре. Лет десяти, босой, чумазый. — Ты Мариша? — крикнул он. — Тебя там спрашивают! Мариша вздрогнула. |