Онлайн книга «Тайна забытой усадьбы»
|
Настя ждала. — Я не могу, — повторила. — Ключ у матушки. И… — Матушка сказала, что отвечаете за них вы. — Я не могу… — Сестра Серафима, — Настя шагнула ближе. — Я должна их увидеть. Благословлено. Серафима сглотнула. Потом сказала тихо, почти шёпотом: — В кладовой. За колокольней. — Ведите. Серафима хотела ещё что-то сказать, но промолчала. Поднялась, взяла свечу и пошла к двери, Настя за ней. Казначея шла быстро, не оглядываясь. У колокольни они свернули, напротив в стене обнаружилась низкая дверь, обитая железом. Серафима достала ключ откуда-то из-под подрясника и вставила в замок. Повозилась немного, потом замок щёлкнул, и она толкнула дверь плечом. Из кладовой пахнуло пылью и старым деревом. И в этот момент Настя услышала плач. У колокольни на земле сидела Мариша. Её почти не было видно в тени — серое платье, серая стена. Девушка сидела, обхватив колени руками, плечи вздрагивали. — Мариша? Что случилось? Девушка молча развязала платок и стянула с головы. Её прекрасные длинные светлые волосы исчезли. Вместо них осталась лишь неровная короткая стрижка. — Мариша… Лицо у девушки опухло от слёз, глаза красные, и она смотрела на Настю так, будто не узнавала. — Что случилось? — Настя присела рядом. — Кто это сделал? Мариша молчала, только всхлипывала. Потом заговорила быстро, глотая слова: — Матушка. Она… она пришла, взяла ножницы, и… две сестры держали меня. За руки… Я кричала, а они держали. И она стригла… И говорила: «Будет тебе наказание. Всё равно постриг принимать, зачем тебе волосы? Так будешь всё время помнить, что надо быть расторопной. Господь не любит мечтательниц». Мариша замолчала, всхлипнула. — Она всё говорила и говорила. Пока стригла. А сестры держали. Волосы были все в меду… их бы всё равно не распутали… — Это… — Настя хотела возмутиться, но Мариша её прервала. — Они хорошие. Сестры. Просто очень строгие. А я… дома я тоже делала тяжёлую работу. Вы знаете, барышня, как катают пшено? Сначала замачивают, потом сушат и катают руками, — Мариша подняла ладони, — по дереву. Час катают, два. Каша потом как пух! А здесь всё надо делать быстро, и все на меня смотрят, и я… всё падает у меня из рук. Настя покачала головой. — Всё равно так нельзя. А Мариша снова зарыдала: — Думаете, всё из-за мёда? Я сама виновата… зачем встречалась с ним у озера… А теперь он на меня и не посмотрит… — Ничего не понимаю. С кем ты встречалась? Зачем? Когда? — С Василием. Который у князя. Он… он приходил к воротам, и я выходила. Мы гуляли. У озера. Он говорил со мной. Он… — она запнулась. — Он смотрел на меня так, будто я не послушница, а… Я не должна была… Настя вытаращила глаза. Вот это поворот, вот это тихоня Мариша! — Кто-то донёс, — сказала Мариша. — Кто-то видел. И матушка… она сказала, что я позорю монастырь. И что если я хочу остаться, я должна забыть обо всём за его стенами. И… — она дотронулась до головы. — Она сделала это. Чтобы я помнила. — Мариша, — сказала Настя тихо. — Тебе не нужно здесь оставаться. Та подняла глаза. — Ты не готова. Если б ты и вправду хотела уйти в монастырь, то не бегала бы к Василию. Подумай. Я возьму тебя с собой, в Серафимовск. Найдём тебе жильё, работу. Обязательно найдём! Мариша заплакала сильнее. — Я не могу, — прошептала она. — Я… я теперь такая. — Она снова дотронулась до головы. — На меня никто не глянет. Никто. Я урод. |