Книга Моя мерзкая фиалка, страница 32 – Марьяша Ришелье

— И сдохнуть в ближайшем сугробе? Спасибо, откажусь, — отозвался он, не глядя на нее. — Сиди и ешь. Пока я не передумал и не привязал тебя обратно к кровати. Уверяю, второй раз я буду менее сентиментален и привяжу вниз головой.

Она зашипела, но не сдвинулась с места. Он наконец поднял на нее взгляд. Усталый, исчерпывающий.

— Фиалка, ты помнишь, как тебя встретили в этой самой деревне? Как тебя выгнали в сарай? Как пришел Орон торговаться за тебя, как за товар? Это не прогулка. Это — прогулка по минному полю, где каждая вторая мина с бородой и косой, а каждая третья — с косым взглядом и желанием «познакомить с сыном».

— Я не боюсь их! — выпрямилась она.

— Это не вопрос страха, — его голос стал резче. — Это вопрос глупости. Ты — чужак. Маг. Женщина. И ты здесь, со мной. Для них ты или угроза, или добыча. И то, и другое плохо кончается. Особенно для тебя.

— Я не могу сидеть тут вечно! — она ткнула пальцем в пол. — Я задыхаюсь!

— Задыхаешься? Отлично. — Он отложил перо, встал. — Тогда второе практическое занятие. Защита от идиотов. Выйдем на крыльцо. Но ни шага дальше.

Он прошел мимо нее, распахнул дверь. Ледяной воздух ворвался внутрь. Он вышел на порог, она — робко, следом.

Деревня в сером свете дня казалась безобидной. Дым из труб, редкие фигуры у колодца.

— Видишь мужика у дальнего сарая? С топором? — тихо спросил Вейард.

Алисия кивнула.

— Это Урьон. Его жена полгода назад приходила ко мне за зельем от бесплодия. Сейчас ждет ребенка. Он думает, что это моя магия помогла. И одновременно ненавидит меня за то, что я «прикоснулся» к его жене. Видишь, как он на нас смотрит?

Действительно, мужчина, чинивший что-то у сарая, замер, уставившись на них. Взгляд был тяжелым, непроницаемым.

— Если ты пойдешь туда одна, — продолжил Вейард, — он ничего не сделает. Но он позовет других. И начнется. Словечки. «Чего, колдунья, по деревне шляешься? Мага своего бросила?» Потом вопросы. Потом... «зайди, выпей чаю». И ты не вернешься. Во всяком случае, не так, как вышла.

Она сглотнула, внезапно почувствовав холод не от воздуха, а от его слов.

— А женщины у колодца? — кивнул он в другую сторону. — Видишь, как они перешептываются? Одна из них — Тереза. Она уже знает, что ты живешь у меня. И для них ты не помощница. Ты — конкурентка. Которая отбила у них их личную игрушку. Они тебе не помогут. Они с удовольствием подольют тебе в чай слабительного или распустят слухи, от которых потом и камни зашевелятся.

Он повернулся к ней, его лицо было серьезным, без тени обычной насмешки.

— Ты хочешь гулять? Вот она, твоя прогулка. Видишь все эти взгляды? Это и есть деревня. Не избы и заборы. А вот это. Молчаливое, глупое, опасное. Оно не любит чужих. Особенно таких ярких. — Он ткнул пальцем в ее фиолетовые волосы, выбивавшиеся из-под капюшона. — Ты для них как ворона среди голубей. Вызывающе, непонятно, чуждо.

Алисия стояла, обхватив себя руками, и смотрела на эти, казалось бы, мирные дворы. И теперь видела. Видела настороженность, подозрение, скрытую враждебность. Ее право на прогулку упиралось не в его запрет, а в эту невидимую, но прочную стену.

— Так что... я в заточении? — прошептала она.

— Нет, — он покачал головой. — Ты под защитой. Пока ты здесь, со мной, за моим порогом, ты в безопасности. Они боятся меня больше, чем ненавидят тебя. Но стоит тебе выйти за эту линию... — он провел носком сапога черту на снегу у края крыльца, — ты останешься один на один с их страхами и глупостью. И моя магия тебе не поможет. Потому что я не могу сжечь всю деревню. Пока что.