Книга Моя мерзкая фиалка, страница 33 – Марьяша Ришелье

Он развернулся и пошел внутрь, бросив через плечо:

— Решай. Либо безопасность и скука за моей спиной. Либо свобода и очень высокий шанс закончить в чужом погребе или в сугробе с перерезанным горлом. Выбор за тобой. Но если выберешь второе — хотя бы предупреди. Я тогда сразу начну готовить зелье для воскрешения. Опыт будет полезный.

Дверь захлопнулась, оставив ее одну на холодном крыльце. Она смотрела на ту черту на снегу. Она была такая тонкая. И такая непреодолимая.

Она медленно повернулась и вошла обратно в башню. Дверь закрылась с тихим щелчком. Защита сомкнулась.

Вейард, стоя у очага, не обернулся. Он слышал ее шаги.

— Я... я подожду, — тихо сказала она. — Пока не стану сильнее.

Он кивнул, глядя на пламя.

— Умное решение. А теперь иди ешь, пока не остыло. И можешь начать ненавидеть меня еще сильнее. Я к этому привык. Но хотя бы будешь жива, чтобы меня ненавидеть.

Крик пришел не с порога. Он пришел с улицы, подкрепленный гулким рокотом не одного, а нескольких голосов. Толпа. Вейард узнал этот звук — глухой, злой, пьяный от собственной смелости гул.

Он уже двинулся к двери, когда в нее не постучали, а ударили чем-то тяжелым. Дуб задрожал, но выстоял.

— Маг! Отдай эту суку! — орал чей-то хриплый голос, который он узнал — Якоб, муж Лоры, той самой, что приходила за зельем от болей. — Как она появилась у нас, припасы портиться начали, да зверье дохнуть! Все равно пользы никакой! Еще и чумная! Отдай! Мы ее сожжем, да вернем удачу!

За ним поднялся вой других. «Отдай!», «Чужак!», «Чума!». Примитивная, древняя как мир логика: беда пришла — ищи чужака. А тут чужак как на ладони. Фиолетовый, наглый, живущий у темного мага. Идеальная жертва.

Вейард почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Не страха. Холодок абсолютной, беспримесной ярости. Он распахнул дверь одним резким движением, выйдя на порог, заполнив собой проем.

Перед башней стояло человек десять. Мужики с топорами, вилами, один даже с ржавой саблей. Лица перекошены злобой и страхом. Позади, поодаль, толпились женщины — не участвовали, но наблюдали. Не защитить. Просто смотреть.

— Что? — спросил Вейард. Одно слово. Тихим, плоским голосом, который прорезал гул, как нож масло.

Якоб, краснорожий детина, выступил вперед, тыча пальцем в сторону башни.

— Ее! Городскую шлюху! Это из-за нее коровы молоко кровью дают! Это она наслала мор на овец! Отдай ее, маг, мы разберемся!

— Разберетесь, — кивнул Вейард. Его глаза медленно скользнули по каждому лицу в толпе, запоминая. — Конечно. Сожжете. И удача вернется. И овцы воскреснут. И молоко станет сладким. Идиотская сказка для идиотов.

Он шагнул вперед, и толпа невольно отхлынула.

— Слушайте внимательно, — его голос окреп, зазвучал так, что его было слышно до самых последних изб. — Во-первых. Чума, от которой вы умирали прошлой зимой, была до нее. Плохой урожай — до нее. Падеж скота — до нее. Ваша тупость и то, что вы живете на краю порченого леса — до нее! Вы просто нашли, на кого свалить свои проблемы!

— Врешь! — кто-то крикнул сзади, но уже не так уверенно.

— Во-вторых, — Вейард проигнорировал выкрик, — она не «сука». Она — маг. Практикантка Совета. Тот самый Совет, который пришлет сюда солдат, если с ней что-то случится. И будет не до коров. Будет до ваших шкур.