Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 53 – Катерина Воронова

— Если я была такой плохой женой, почему ты не развелся восемнадцать лет назад? — спросила я, скрестив руки на груди. — Почему не собрал чемодан и не ушел к обожаемой Марине?

Дмитрий осекся, заскрежетал зубами:

— Потому что у тебя была квартира! Потому что твои родители-профессора открывали двери в кабинеты мэрии, куда меня на порог не пускали! Ты была удобной вывеской, поняла? Статусной женой для приличного общества!

— Вот и вся цена твоей любви, Дима. Забирай свою вывеску и проваливай.

— Ты сдохнешь на улице! — прошипел он, сжав кулаки с побелевшими суставами. — Я найму лучших адвокатов города! Докажу, что ты недееспособная истеричка! Заберу Егора и Полину, запру в интернат, а тебя оставлю без штанов! Ты еще приползешь ко мне на коленях вымаливать прощение, будешь сапоги мне мыть за тарелку супа!

Сзади скрипнул снег.

Тяжелая теплая рука опустилась мне на плечо, заставив вздрогнуть.

Сергей стоял рядом, высокий, широкоплечий, в расстегнутой зимней куртке поверх спортивной формы. В руках он держал тяжелый металлический лом, снятый со стены сторожки. Взгляд его серо-голубых глаз был спокойным, холодным, убийственным.

— Ты закончил выступать, Крылов? — произнес Сергей низким, глухим басом.

Дмитрий отшатнулся от решетки, бросив затравленный взгляд на металлический прут в руках физрука:

— Ты опять лезешь? Проваливай, пока я охрану губернатора не вызвал!

— Садись в свое помятое корыто, — Сергей шагнул ближе к воротам, металл в его руке тускло блеснул под светом прожектора. — Разворачивайся и катись отсюда. Если через две минуты машина будет стоять на этом газоне — я разобью лобовое стекло и вытащу тебя за шкирку через разбитое окно. Проверим, успеет ли доехать твоя охрана.

Дмитрий побледнел, бросил злобный, ненавидящий взгляд сначала на Сергея, потом на меня:

— Вы пожалеете оба. Клянусь, вы пожалеете так, что выть будете кровавыми слезами!

Он развернулся, спотыкаясь в сугробах, почти бегом бросился к внедорожнику. Хлопнула дверца, взвыл стартер. Помятая машина дернулась назад, со скрежетом сорвала кусок бампера о ледяной бруствер, развернулась поперек узкого проезда и на полной скорости умчалась прочь по заснеженному переулку.

Тишина опустилась на стадион, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Сергея за моей спиной.

Он опустил лом на снег, повернулся ко мне. Его пальцы бережно коснулись моего подбородка, приподнимая лицо вверх:

— Замерзла вся. Дрожишь.

— Я в порядке, — выдохнула я, чувствуя, как начинают предательски подкашиваться колени от пережитого напряжения. — Все закончилось.

— Ничего не закончилось, Аня, — тихо произнес он, глядя мне прямо в глаза, в глубине его зрачков полыхнуло темное, сдерживаемое пламя. — Но теперь ты знаешь, против кого воюешь. Пойдем внутрь. Дети ждут.

Мы поднялись по лестнице в тепло служебного блока. Дети сидели на кухне: Егор держал в руках кухонный нож, стоя у двери, Полина жалась к батарее. Увидев нас живыми и невредимыми, сын выдохнул, спрятал лезвие в ящик стола.

Я заварила крепкий чай с мелиссой, налила детям, села во главе стола. Внутри поселилась ледяная, несокрушимая броня. Больше не было места страху перед Дмитрием.

Через два часа, когда Полина села рисовать эскиз к уроку изо, а Егор углубился в формулы, на моем телефоне высветилось входящее сообщение от неизвестного номера.