Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 3 – Катерина Воронова

Взгляд зацепился за строчки: «Конструктор пластиковый. Робототехника. Серия Экстрим — 5 490 руб. Оплата: безналичный расчёт. Время: 18:42».

Восемнадцать сорок два. В это время Дмитрий написал мне сообщение: «Застрял в пробке на выезде со стройплощадки, телефон садится».

Сердце пропустило удар, сжалось в ледяной комок.

Полина бросила играть в конструкторы четыре года назад, собирала акварели и скетчбуки. Егор в свои шестнадцать просил запчасти для питбайка и кроссовки. У нас не было маленьких детей. У нас не было племянников. Пять с половиной тысяч рублей с нашей семейной карты, на которой утром Дмитрий не нашёл денег сыну на обувь.

Шум воды в ванной внезапно стих.

Щёлкнула задвижка. Послышались босые шаги по плитке.

Я стояла посреди тёмной прихожей с клочком термобумаги в дрожащих пальцах. Медленно сунула чек в карман своего домашнего кардигана. Глубоко, на самое дно.

Дверь открылась, выпуская клуб горячего пара и мужа с мокрым полотенцем на плечах. Он замер в дверном проёме, щурясь от темноты, и посмотрел на меня.

В темноте коридора его глаза казались чужими. Абсолютно пустыми.

— Ты чего стоишь? — спросил он, вытирая шею. — Спать не идёшь?

Я прижала руку к карману. Бумага беззвучно хрустнула под пальцами.

— Сейчас иду.

Смятый чек жёг бедро сквозь ткань кармана. Дмитрий завязал полотенце на бёдрах, опёрся рукой о дверной косяк ванной. Влага блестела на его широких плечах, от кожи поднимался пар, смешанный с запахом лавандового мыла.

— Ты стоишь как чужая, — бросил он, прищурив сонные веки. — Случилось что-то?

Я заставила пальцы разжаться внутри кармана.

— Завтра надо оплатить Егору подготовку к экзаменам. Репетитор по математике ждёт аванс.

Дмитрий дёрнул плечом, скривив губы:

— Опять деньги. Ты умеешь начинать разговор с чего-то другого?

— Это расходы на твоего сына, Дима. Не на мои прихоти.

— Утром обсудим. Ложись, выключи свет в коридоре.

Он развернулся и ушёл в спальню, скрипнув половицей. Я осталась одна в полумраке. Достала чек, проверила цифры: дата скрыта смазанной термопечатью, сумма видна отчётливо — пять тысяч четыреста девяносто рублей. Я спрятала бумажку в чехол паспорта, убрала документ на самое дно рабочей сумки.

Утро началось со звона разбитой чашки. Егор уронил фарфор на плитку, угрюмо смотрел на черепки.

— Сам уберу, — буркнул сын, отталкивая совок. — Отец дал денег?

Дмитрий сидел за столом, одетый в тёмно-синий костюм, торопливо листал почту в телефоне.

— Дим, Егор спрашивает, — напомнила я, наливая чай.

Муж поднял тяжёлый взгляд:

— Перевёл три тысячи. Хватит на кроссовки из дисконта.

— Нормальная обувь стоит семь, — Егор сжал кулаки. — Я в зале подошвой скольжу. Ты на прошлой неделе обещал!

— Значит, потерпишь! — голос Дмитрия хлестнул по кухне. — Я не печатаю купюры по ночам. Заказчик сорвал график выплат, бригада сидит без аванса, а вы оба только требуете! Достали.

Он швырнул телефон на стол. Пластик жалобно звякнул о стекло сахарницы.

— Папа, ты чего кричишь? — в дверях кухни застыла Полина, прижимая к груди плюшевого зайца. Глаза девочки наполнились слезами.

Дмитрий выдохнул, провёл пятернёй по волосам:

— Иди умывайся, Поль. Всё в порядке. Я опаздываю.

Он поднялся, подхватил дипломат. В коридоре я преградила ему дорогу: