Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 6 – Катерина Воронова

— Ужинать готово? — спросил он, открывая холодильник. — Запах вкусный.

Я стояла спиной к плите, глядя на его чистые пальцы.

— Где ты был, Дима?

Он замер с банкой маслин в руке, медленно повернулся:

— В каком смысле?

— В прямом. Где ты провёл эти два часа после работы?

Дмитрий нахмурился, в глазах мелькнуло привычное глухое раздражение:

— Я же утром русским языком объяснил: на объекте на набережной. Заливали бетонную подушку под фундамент, поставщики привезли брак. Пришлось лично проверять сертификаты и ругаться с технадзором.

Он говорил легко, свободно, глядя мне прямо в переносицу. Ни один мускул не дрогнул на его гладком породистом лице.

Ложь лилась ровным, отрепетированным потоком.

— На набережной? — переспросила я, чувствуя, как ледяная пустота поднимается от желудка к горлу.

— Именно там. А ты где думала?

Он подошёл к столу, сел на стул, придвинул тарелку:

— Накладывай рагу. Голоден как волк. На стройке ветрище жуткий, продрог до костей.

Я смотрела на его сухие чистые манжеты. На его туфли, на которых не было ни единого пятнышка строительной глины или цементной крошки. Только следы чистой лужи с асфальта парковки торгового центра.

Рука нащупала край стола, чтобы удержать равновесие.

Он врал. Врал глядя в глаза, без стыда, без малейшей запинки.

— Рагу остыло, — сказала я деревянным языком. — Разогрей сам.

Развернулась и вышла из кухни. В спину прилетел его раздражённый вздох:

— Опять заскоки начались. Невозможно жить нормально в этом доме.

Я заперлась в ванной, повернула кран с холодной водой, опустила лицо в ладони. Кожа горела.

Кто эта женщина?

Холодная вода стянула щёки, смыв наваждение уличного тумана. Я выпрямилась над раковиной, глядя на мокрые пальцы. В коридоре тихо скрипел паркет: Дмитрий прошёл в спальню, щёлкнула ручка застеклённого балкона.

Я приоткрыла дверь ванной комнаты. Свет в прихожей был потушен, только из проёма кухни падала косая серая полоса.

— Говори тише, они дома, — мужской шёпот из темноты балкона царапнул слух. Дмитрий стоял спиной к стеклу, прижимая трубку к уху. Плечо напряглось, пальцы свободной руки нервно барабанили по пластику подоконника. — Я всё купил. Да, именно тот комплект, с роботом. Марина, прекрати паниковать. Завтра после работы завезу, часам к семи. Нет, Аня ничего не подозревает. Сказал, что задержался на набережной. Спи давай. Я скоро приеду, не волнуйся.

Стекло глухо скрипнуло. Я отпрянула назад, прижалась лопатками к холодной кафельной плитке ванной, затаила дыхание. Сердце колотилось в горле, отдаваясь сухим стуком в висках.

Он нажал отбой. Спустя минуту послышались тяжёлые шаги: Дмитрий вернулся в коридор, шурша домашними штанами, прошёл мимо закрытой двери и рухнул на матрас в спальне.

Я вышла из укрытия только тогда, когда за стеной раздался ровный, размеренный храп. Спать рядом с ним я не могла физически: кожа покрывалась мурашками от одной мысли о прикосновении к одеялу. Ушла в гостиную, укрылась старым шерстяным пледом на диване, глядя в мутный потолок до самого рассвета.

Утренний свет сочился сквозь жалюзи грязно-жёлтыми полосами. Дмитрий натягивал свежую голубую сорочку перед трюмо, застёгивая перламутровые пуговицы на манжетах.

— Ты почему на диване спала? — спросил он в зеркало, поправляя воротник. Лицо его выглядело свежим, выбритым, словно не было вчерашней лжи.