Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 7 – Катерина Воронова

Я подошла к шкафу, доставая учительскую блузку:

— Голова разболелась. Не хотела тебя будить ворочанием.

— Меньше нужно тетради по ночам читать. Выглядишь паршиво, Ань. Накрасься хоть.

— С кем ты говорил ночью на балконе? — слова вырвались ровно, без дрожи, но пальцы на вешалке побелели.

Дмитрий на секунду замер. Его отражение в зеркале чуть прищурилось:

— Ночью? Ты бредишь?

— В первом часу. На балконе. Я выходила из ванной и слышала твой голос.

Он развернулся, медленно затягивая кожаный ремень на брюках. Взгляд стал насмешливым, тяжёлым:

— С партнёром говорил. С Михаилом. У него с утра заливка монолита на объекте, звонил по графику поставок цемента. Человек днём на площадке пашет, ему некогда в рабочие часы лясы точить. Ты за каждым моим вздохом теперь следить будешь? Паранойя началась?

— Партнёра зовут Михаил?

— А кем он, по-твоему, должен быть? Балериной из кордебалета? Прекрати устраивать цирк на пустом месте. И вообще, сегодня в школе собрание у Полины?

Я опешила от резкой смены темы:

— Да. В шесть вечера. А что?

— Ничего. Заеду за тобой. Подождёшь на крыльце после собрания, заскочим в супермаркет, купим продукты на неделю.

— Ты же вечно занят на стройке до ночи.

— Сегодня освобожусь раньше, — отрезал он, беря ключи от машины со столика. — В шесть тридцать будь готова. И перестань совать нос в мои телефонные звонки. Это бизнес. Тебе в нём ничего не понять.

Он вышел, оставив за собой знакомый шлейф горького цитруса.

День в школе тянулся вязкой смолой. На четвёртом уроке литературы десятиклассники писали эссе по «Герою нашего времени». Я механически ходила между рядами парт, слушая шелест бумаги. Мысли крутились вокруг одного имени: Марина. То самое имя, которое он произнёс шёпотом в ночной темноте. И женщина в кремовом шерстяном пальто на парковке. Это она.

На большой перемене дверь кабинета приоткрылась. Сергей заглянул внутрь, держа в руке бумажный пакет из школьного буфета:

— Анна Сергеевна, разрешите нарушить учебный процесс?

— Заходите, Сергей Николаевич. Ученики как раз сдали работы.

Он шагнул внутрь, прикрыл за собой дверь. Спортивная куртка расстёгнута, под ней белая футболка. От Сергея пахло ветром и мятной жвачкой. Он выложил на мой стол две горячие слойки с яблоком:

— Вы снова без обеда. Я следил из окна тренерской: в столовую вы не спускались.

— Не хочется есть, спасибо.

— Анна, — он оперся руками о край стола, наклоняясь ко мне. Глаза у него были тёплыми, участливыми, без малейшей тени фальши. — На вас лица нет со вчерашнего дня. Что стряслось? Тот внедорожник у торгового центра? Это машина вашего мужа была, да?

Я вздрогнула, резко подняла голову:

— Вы видели?

— Я оглянулся на перекрёстке. Заметил, как вы встали у витрины аптеки. Мужчина выходил из машины, женщина рядом. Вы стояли белая как мел. Если вам нужна помощь… любая, Анна. Просто скажите. Я умею слушать. И молчать умею.

Горло перехватило горячей спазмой. Захотелось уткнуться лбом в его широкое плечо, вывалить всю эту грязь, весь этот ночной шёпот, чек, пустые глаза Дмитрия. Но восемнадцать лет брака держали мёртвой хваткой. Стыд парализовал язык.

— Всё сложно, Сергей. Не нужно в это вникать.

— Понимаю. Лезть в чужую душу без спроса — паршивая привычка, — он мягко улыбнулся, чуть тронув пальцем край моей остывшей чашки. — Но если станет совсем невмоготу — я рядом. Помните об этом.