Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 8 – Катерина Воронова

— Спасибо за слойки, — выдавила я, заставляя себя улыбнуться.

— Съешьте обе. Это приказ физрука.

К шести вечера коридоры школы заполнились родителями. Возле кабинета шестого «А», где училась Полина, толпились мамы и папы. Я подошла поздороваться с классным руководителем, встала у окна рекреации. Дождь снова барабанил по карнизам, за стеклом сгущались синие сумерки.

С лестничного пролёта поднялась женщина.

Я узнала её мгновенно. Та же скромная осанка, чуть втянутые плечи, аккуратная тёмная стрижка. На ней было то самое кремовое шерстяное пальто, расстёгнутое на груди, под ним — простой серый медицинский джемпер с белым воротничком. В руках она держала синий блокнот и зонт-трость.

Она подошла к кабинету шестого «А».

Земля качнулась у меня под ногами. Я схватилась рукой за холодную батарею под окном.

Женщина подошла к учительнице математики, заговорила тихим, мягким голосом:

— Здравствуйте, Елена Васильевна. Я мама Артёма Соколова. Из шестого «Б». Нам сказали подойти по поводу перевода в вашу группу по биологии.

— Да-да, Марина Викторовна, присаживайтесь пока, мы сейчас освободимся, — ответила коллега.

Марина. Медсестра из городской детской поликлиники, чей сын перевёлся в параллельный класс в начале учебного года. Я видела её мельком на общих школьных линейках, но никогда не связывала её имя с Дмитрием.

Она стояла в пяти метрах от меня, скромно листая блокнот, пряча озябшие пальцы в рукава шерстяного пальто. На безымянном пальце правой руки поблёскивало простое тонкое серебряное кольцо без камней.

В кармане завибрировал телефон.

Сообщение от Дмитрия: «Подъехал к главному входу. Выходи, мотор работает».

Я оторвала взгляд от экрана. Марина тоже убрала телефон в сумочку, повернулась к выходу и зашагала вниз по центральной лестнице.

Я пошла следом, сдерживая шаг, держась на расстоянии одного пролёта. Сердце колотилось так громко, что заглушало шум голосов в вестибюле.

Школьное крыльцо встретило влажным холодом. Вдоль тротуара, прямо у парадных ворот под фонарём, стоял серебристый внедорожник Дмитрия. Фары разрезали дождевую морось желтоватыми конусами света.

Марина спустилась со ступенек. Она подошла к калитке и вдруг остановилась.

Дмитрий заглушил мотор, опустил водительское стекло, выглянул наружу.

Их взгляды встретились.

Марина застыла на тротуаре всего в двух шагах от капота его машины. Её губы дрогнули, глаза расширились от растерянности. Она смотрела на него — открыто, беззащитно, с затаённой нежностью и внезапным страхом. Дмитрий вжался в водительское кресло. На его холёном лице проступила мертвенная, гипсовая бледность. Челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки. Он вцепился в руль побелевшими пальцами, глядя на неё в упор сквозь мокрое стекло.

Они молчали три секунды. Вечность.

Марина первой отвела глаза, торопливо раскрыла чёрный зонт и почти побежала в сторону автобусной остановки, оскальзываясь на мокром асфальте.

Я медленно спустилась по ступеням школьного крыльца. Подошла к внедорожнику, дёрнула ручку пассажирской двери.

В салоне пахло теплом печки, кожей и Дмитриевым парфюмом. Муж сидел неподвижно, не поворачивая головы, тяжело дыша через нос.

— Привет, — сказала я, бросая сумку на заднее сиденье.

Он дёрнулся, словно от удара током, повернул ключ зажигания. Стартер взвыл: