Книга Псарыня-боярыня и Серый полуволк, страница 102 – Екатерина Нагорная

Вообще, по законам мелодрам, мне, наверное, следовало бы высоко вскинуть голову и уйти в закат, в рассвет, то есть, гордо и печально. Не унижаться ревностью и борьбой за мужика. Положительная героиня так бы и сделала. Но вот какая штука: или я не положительная, или просто чхать хотела на законы жанра. И не мелодрама у нас тут. У нас тут поиски ребёнка пропавшего! Нашего с Пересветом ребёнка!

К немалому... К бесконечному моему удовольствию, боярин Алёнушкин экзерсис не оценил, не проникся. Шарахаться не стал, но довольно спокойно дал понять, что лишнее это было.

В общем, задалось утро, что и говорить. Зато двигались быстро, без болтовни. Я, правда, пыталась с клубочком договориться, чтобы он нас мимо какой-нибудь деревни или города какого провёл — чтобы балласт сбросить, Алёнушку там оставить. Но у того свои соображения были. Впрочем, как всегда. Жаль, жаль...

Ладно, пригодится ещё нам эта красотка. Источник информации — это со счетов не сбрасываем. Ну, и раз Пересвет считает, что ей с нами по пути, пусть. Ради него потерплю.

Правда, выходило плохо. И не по моей вине. Не только по ней.

К обеду стало понятно, что бывшая моего мужа объявила мне войну. Партизанскую. В лицо она мне ничего не говорила, была мила, дружелюбна. Но нет-нет, а чем-нибудь поддевала.

Добыл, к примеру, Пересвет зайца нам на обед. Я вот не знаю, как там и что с ним делать, да никто меня и не просил. Боярин сам им заниматься собирался, как и весь путь до этого. Так нет, лебёдушка наша подплывает, из рученек тушку забирает и сама давай над ним колдовать. С такой мерзкой, ласковой улыбочкой. Типа, смотри, сокол мой, жена твоя безрукая, а со мной не пропадёшь.

Или вот встанет рядом с ним, а сама на меня косится: красиво ли смотрятся они вместе. А красиво! Оба высокие — Алёнушка Пересвета на полголовы всего ниже. Оба блондины да такие, что глаза не отвести, только он — солнце и золото, а она — с противной… ладно, лёгкой рыжинкой. У него глаза — небо, у неё — лес дремучий. Такая пара бы была! Если бы не я. Вот прям пара русских псовых борзых против маленькой дворовой Жучки. И ведь понимала она, что делает. Я по глазам видела, по ухмылке хитрой, едва заметной. Мол, знай своё место, боярыня подмётная.

Впала бы я в отчаяние, только Пересвет ухищрений бывшей словно и не замечал. Со мной, конечно, тоже посдержаннее был, но то за руку возьмёт, то за плечи обнимет, то носом в макушку уткнётся и замрёт на секундочку. Или цветок в волосы воткнёт да залюбуется, или травинкой шею пощекочет да подмигнёт. По капельке, по песчиночке, но уверенность мою укреплял да поддерживал.

Если уж очень сильно меня злость меня разбирала, подходила к боярину, прижималась покрепче или хоть за руку брала. Вот уже и полегче. Можно дальше держаться и быть милой.

Помнится, Колояр говорил, что Алёнушка — дева скромная, приветливая, добрая. Или она прикидывалась, или у нас с дядюшкой разные понятия о скромности и доброте, или мы кого-то не того спасли.

* * *

С источником информации тоже ничего хорошего не получилось.

Пересвет всё молчал да не спрашивал. И я сама решилась.

Было это перед очередной ночёвкой. Пересвет уже задремал. Я поудобнее устроилась у него под рукой и смотрела, как укладывается Алёнушка. Что меня дёрнуло задать вопрос? Не знаю. Но я спросила: