Книга Пожалеешь, что предал, страница 2 – Лу Берри

Наверно, из этого состояла вся моя жизнь — из стремления делать счастливыми других.

Я была из тех людей, которые совсем не умеют жить для себя. Понимала, что здоровая доля эгоизма мне совсем не помешала бы, но потом вспоминала, как радуется дочка, когда мы с ней покупаем новое платьице и как доволен бывает Петя, когда на столе свежий горячий ужин и понимала — у меня есть главное.

Семья, ради которой стоит жить. И моё счастье — в том, что счастливы они.

Я кинула взгляд на часы — через десять минут должны были выносить торт. А примерно через час мы поедем домой, где Аглаюшка сразу же кинется открывать подарки, а я буду смеяться над тем, как она нетерпеливо срывает подарочную бумагу и говорить, чтобы не торопилась...

Ничего из этого не сбылось.

Потому что пять минут спустя в зал ресторана вошла она.

Эффектная высокая брюнетка на таких высоких шпильках, что я невольно подумала — как ей удалось с них не упасть? И как вообще она в них щеголяет по неровным дорогам и до сих пор не переломала себе все ноги?

На ней было яркое красное платье с глубоким вырезом. Оно обтягивало её фигуру как вторая кожа и потому невозможно было не заметить ее округлившегося животика…

Я поднялась из-за стола, думая, что она зашла по ошибке или, может быть, в поисках кого-то из присутствующих гостей.

Подойдя к ней, сказала:

— Здравствуйте. Вы кого-то ищете?

Она едва мазнула по мне взглядом — так, словно я была просто пылью под её шпильками.

— Уже нашла, — ответила она, усмехнувшись.

И уверенно направилась прямиком к моей дочери!

Я бросила взгляд на мужа и увидела, что он тоже смотрит на нашу незваную гостью. И смотрит так, словно…

Хорошо её знает.

Откуда?..

Сердце скакнуло куда-то к горлу и болезненно там завибрировало. Отвлекшись на Петю, я упустила момент, когда эта женщина наклонилась к Аглае и сказала:

— Здравствуй, Аглая. Давай знакомиться.

Моя дочка посмотрела на неё с наивным детским любопытством.

— А вы кто?

Брюнетка широко улыбнулась и, поглаживая свой животик, громко объявила…

— Я — любимая женщина твоего папы. И у меня есть для тебя есть подарочек — скоро я рожу тебе братика…

Зал затих. Все гости затаили дыхание, ожидая, что будет дальше.

А у меня внутри будто оборвалась какая-то нить.

Холодный пот прошиб меня в одно мгновение — вдоль позвоночника, по вискам, по ладоням. Ноги стали ватными, я вцепилась пальцами в спинку ближайшего стула, чтобы не осесть на пол прямо здесь, на глазах у трех десятков гостей.

Я смотрела на мужа.

А он не отводил взгляда от неё.

От этой брюнетки с округлившимся животом, которая стояла посреди зала, как хозяйка положения, и улыбалась так, будто уже выиграла приз, за который боролась долго и упорно.

И по этому взгляду, по тому, как Петя смотрел на неё, не пытаясь ни оправдаться, ни отвернуться, ни хоть как-то вмешаться в ситуацию, мне все стало ясно.

Всё это правда.

Каждое слово. Каждое её чудовищное слово!

Мир вокруг меня будто накрыло толстым стеклом — звуки стали глухими, лица гостей расплылись, а собственное сердце застучало так громко, что заглушило весёлую мелодию, которая всё ещё продолжала играть где-то на фоне, нелепо и неуместно.

Тишину разорвал детский голос.

— Вы все врёте!

Аглая вскочила со своего места так резко, что опрокинулся её стульчик. Личико дочки вмиг покраснело, кулачки сжались.