Книга Свадьба бывшего, страница 75 – Ольга Слободская

— А невеста?

— Невеста там не нужна. Подрядчики сами. Это рабочая встреча.

Зоя Петровна кивнула и начала писать в своём блокноте. Потом подняла голову.

— А Макс? — спросила она. — Ему скажешь?

Я подумала о Максе. О том, как он сидел на террасе в Городце, наклонившись вперёд, упёршись локтями в колени. О том, как он сказал: «Я устал». О том, как на рассвете он сказал в потолок: «Ты правда ничего не помнишь?» Сказал и больше не спросил, потому что он спрашивает один раз.

— Нет, — сказала я. — Ему я ничего говорить не буду. Я ему всё сказала. Он мне не поверил.

— Гордая, — сказала Зоя Петровна.

— Да.

— Это плохо.

— Я знаю.

Она хмыкнула и снова уткнулась в блокнот.

Я подумала, что могла бы сделать тест ДНК. Это было просто, я видела рекламу в интернете, клиники, которые делают это за пять дней, анонимно, по палочке из щеки. Мишина палочка у меня есть. Нужна Максова. Я могла бы её добыть. Чашку, из которой он пил на какой-нибудь встрече, вилку, окурок. Я могла бы сдать тест, получить бумажку с цифрами и положить её Максу на стол. Вот, смотри. Девяносто девять и девять. Твой.

Я об этом думала всю ночь в Городце, пока лежала и смотрела в розовый квадрат на потолке. И решила, что не буду.

Не потому, что это трудно. А потому, что это значило бы просить. Доказывать человеку, который шесть лет считал моего сына чужим, что он его. Бегать за ним с бумажкой, как его отец бегал за его матерью, держась за подол пальто. Он меня спросил один раз, тогда, на кухне, под котятами. Я соврала, это правда. Но и он мне не дал второго шанса. Он ушёл. Он заблокировал меня. Он ответил на моё письмо «не пиши больше». Он шесть лет жил, считая, что я родила от кого-то в гостинице, и ни разу, ни одного раза не позвонил и не спросил: Кать, а это правда?

Если он захочет знать, пусть сам узнаёт. Я просить не буду.

Я знала, что это глупо. Что это гордыня. Мама называла это «достоинством», когда сама так делала, двадцать лет не прося у отца ни алиментов, ни помощи, ни звонка дочери на день рождения. «Мы не побираемся, Катя», говорила она. «Мы сами». И мы были сами, и жили на её зарплату медсестры, и я носила вещи из секонда, а отец присылал мне платья из Москвы, которые она молча вешала в шкаф и не давала мне надевать, пока я не выросла и не начала надевать их сама, назло. Голубое на выпускной в девятом классе было одно из них.

Я была дочерью своей матери. Я не умела просить. Я умела только делать сама.

Вечером Алина прислала правки по меню. Убрать тартар из судака, потому что у Максова дяди Толи аллергия на речную рыбу, о которой она только что узнала. Добавить карпаччо из говядины. Поменять морс брусничный на клюквенный. И в конце, отдельной строкой: «Кать, а встречу подрядчиков в субботу ты зачем назначила? Мне Лариса сказала. Я думала, в понедельник. Мне приходить?»

Лариса. Конечно. Лариса знала всё, что происходило в «Откосе», и рассказывала всем, кто спрашивал.

Я написала: «Перенесли, потому что у музыкантов в понедельник концерт. Приходить не обязательно, это рабочая, технические вопросы. Всё расскажу после».

Она ответила через минуту: «Ок. Денису напиши, что будет, он не в курсе».

Я написала: «Уже написали».

Она прислала смайлик, сердечко. Потом, через пять минут, ещё одно сообщение: