Книга Свадьба бывшего, страница 1 – Ольга Слободская

До свадьбы оставалась неделя, и я была уверена, что самое страшное, что может со мной случиться, это дождь.

Синоптики обещали на двадцать третье июня переменную облачность, бабушка Макса обещала молиться, а я на всякий случай заказала двенадцать прозрачных зонтов, потому что прозрачные зонты на фотографиях выглядят как задумано, а цветные выглядят как катастрофа. Это я знала точно. Я тогда второй год работала ассистентом в свадебном агентстве «Жасмин», носила за начальницей папку с таймингом и видела столько чужих свадеб, что про свою знала всё заранее: где будет стоять арка, во сколько подадут горячее, кто из гостей напьётся первым (дядя Макса Толя, без вариантов) и на какой минуте первого танца я заплачу. На второй. Я плакала на второй минуте даже на чужих.

Девичник Алина устроила в пятницу, в баре «Ласточка» на Большой Покровской. Она была моей свидетельницей, моей лучшей подругой с пятого класса и единственным человеком, которому я доверила бы и девичник, и ключи от квартиры, и пароль от телефона. Пароль она, впрочем, знала и так, потому что сама его когда-то придумала: дата нашего первого похода на «Титаник» в кинотеатр «Орлёнок», где мы обе ревели так, что на нас оборачивались.

— Зимина, ты опять считаешь, — сказала Алина, отбирая у меня телефон, когда я в третий раз полезла проверить, подтвердил ли флорист пионы. — Сегодня ты не организатор. Сегодня ты невеста. Невесты не считают, невесты пьют и плачут.

— Я плачу только на второй минуте первого танца.

— Значит, будем танцевать.

В «Ласточке» было тесно, громко и пахло апельсинами, потому что бармен, рыжий парень с серьгой, жёг кожуру над каждым вторым коктейлем, и запах горелой цедры висел над стойкой, как дым над костром. Нас было семеро: я, Алина, две девочки из «Жасмина», моя двоюродная сестра Оля, которая всё время писала мужу, что она скоро, и ещё две подруги по институту, которых я не видела с выпускного и которых Алина каким-то чудом разыскала. На мне было синее платье в мелкий горошек и фата из тюля, которую Алина купила в магазине «Всё для праздника» за сто девяносто рублей и прицепила мне к волосам невидимками так крепко, что к полуночи у меня ныла голова.

Светка Котова, наш фотограф из «Жасмина», снимала весь вечер, потому что не умела не снимать. У неё на шее висел старый «Никон», с которым она не расставалась даже в отпуске, и она всё время приседала, чтобы поймать нас снизу, а потом ворчала, что в этом свете у всех зелёные лица. Я помню, как она сказала: «Катька, не смотри в камеру, смотри на Альку, как будто она тебе только что сказала гадость». И я посмотрела на Алину, а Алина скорчила такую рожу, что я засмеялась, и этот кадр потом три года висел у меня на холодильнике, пока я его не сняла.

Тост Алина сказала около одиннадцати. Она встала на стул, хотя бармен сделал ей замечание, постучала ложечкой по бокалу и дождалась, пока все замолчат, и даже музыку кто-то сделал тише.

— Я знаю Катьку с пятого класса, — сказала она. — Двадцать лет почти. Она всегда была первой. Первая сдавала контрольные, первая научилась курить и первая бросила, первая поцеловалась с мальчиком, и первая, кстати, выходит замуж. Я всю жизнь иду за ней следом и всю жизнь думаю: как у неё так получается, что всё само в руки падает? — Она сделала паузу, и девочки засмеялись, а я показала ей кулак. — Так вот. Я поднимаю этот бокал за то, чтобы ты, Зимина, никогда в жизни не узнала, каково это быть второй.