Книга Свадьба бывшего, страница 71 – Ольга Слободская

И потом эти фотографии кто-то отправил Максу. В субботу вечером. Кто-то, кто знал его почту. Кто знал, что у нас свадьба через неделю. Кто знал, что я скажу ему «у Альки», потому что сам меня этому научил.

Я вспомнила, как она сидела в кресле с кофе, в своём вчерашнем платье, свернувшись, поджав ноги. Как она говорила «ну ты вчера дала, алкоголичка». Как она смеялась. Как она подала мне кофе с тремя ложками сахара. Как она сказала «ты Максу только не говори».

Вспомнила, как она стояла на стуле в «Ласточке» и говорила свой тост. «Я поднимаю этот бокал за то, чтобы ты никогда в жизни не узнала, каково это быть второй».

Соловей пел. Луна стояла над Волгой.

В два часа я поднялась в номер. Макс спал, или делал вид, что спал, лёжа лицом к стене на своей узкой кровати, под лоскутным одеялом, которое было ему коротко, и из-под него торчали ступни. Я легла на свою кровать, не раздеваясь, и смотрела в скошенный потолок, на котором от луны лежал белый квадрат окна.

Он дышал ровно. Я слушала, как он дышит. Я когда-то засыпала под это дыхание три года. Я помнила его лучше, чем собственное.

Я не спала до рассвета. А на рассвете, когда квадрат на потолке стал серым, а потом розовым, я услышала, как он повернулся на спину и сказал в потолок, очень тихо, так тихо, что я сначала решила, будто мне послышалось:

— Ты правда ничего не помнишь?

Я не ответила. Я лежала и смотрела в розовый квадрат на потолке и не знала, что ответить. Потому что я уже сказала ему всё. Всё, что у меня было. И он мне не поверил. А второй раз я просить не буду.

Он больше ничего не спросил. Через час хозяйка постучала в дверь и сказала, что дорогу открыли и что завтрак на террасе, блины. Мы спустились, съели блины, не глядя друг на друга, и он заплатил за номер, и мы поехали в Нижний. Всю дорогу он молчал. Только у самого Нижнего, у моста, сказал, не поворачивая головы:

— Алине не говори, что мы в одном номере ночевали.

— Почему?

— Потому что она будет расстраиваться. Ей сейчас нельзя.

Я посмотрела на него.

— Ты хочешь, чтобы я соврала Алине?

Он ничего не ответил. Только пальцы на руле снова начали отбивать свой ритм.

Мне захотелось засмеяться. Вот она, правда, вся целиком. Семь лет назад Алина научила меня врать Максу, чтобы он не ревновал. Теперь Макс учит меня врать Алине, чтобы она не расстраивалась. И оба считают, что это ради другого.

— Не скажу, — сказала я. — Не волнуйся.

Он высадил меня у агентства на Ильинской в половине одиннадцатого. Зоя Петровна смотрела на машину в окно, Миша смотрел в бинокль.

— Ботинки пришли, — сказал Миша, когда я спустилась по ступенькам. — Мам, а ты под дождём была? А грома много было? А ты молнию видела?

— Видела, зайчик. Много молний.

Я обняла его, крепко, и уткнулась носом в его вихор, который пах шоколадным печеньем и Зоиной раскладушкой, и стояла так долго, пока он не начал вырываться.

*До свадьбы 12 дней*

В понедельник утром Алина позвонила мне в восемь, когда я застёгивала Мише сандалии в прихожей, и спросила, как съездили.

— Нормально, — сказала я. — Пряники выбрали, медовые, с белой глазурью. Пётр Ильич сказал, что успеет. Ларец Макс выбрал, с жар-птицей. Красивый.

— Я видела, он вчера показывал. Очень красивый. — Пауза. — Кать, а вы где ночевали? Там же гроза была, Макс говорил, дорогу закрыли.