Книга Свадьба бывшего, страница 47 – Ольга Слободская

— Спасибо, — сказал он Максу. — Я не знал.

— Пожалуйста.

Макс отдал ему блокнот и встал, и посмотрел на меня через голову Миши. Я не знаю, что было у меня в лице. Наверное, всё. Я так и не научилась держать лицо, когда дело касалось Миши.

— Мне пора, — сказал он. — Мама просила пометки на третьей странице посмотреть особенно внимательно. Про тётю Любу.

— Хорошо, — сказала я.

Он ушёл. Мы слышали, как хлопнула дверь, как он поднялся по ступенькам, и Миша смотрел ему вслед в бинокль, на его коричневые ботинки, пока они не скрылись за краем окна.

— Ботинки ушли, — сказал Миша. — Мам, а он хороший. Он знает про секретные станции.

— Хороший, зайчик.

— Засчитываю, — сказала Зоя Петровна хрипло. — Сорок семь на четырнадцать.

Она встала, взяла сигареты, которые держала в ящике стола на крайний случай и не трогала уже полгода, и вышла на улицу. Я видела в окно её ноги в бежевых босоножках, как она стояла у ступенек и курила, переминаясь с ноги на ногу.

Я села за стол и открыла синюю папку, и долго смотрела на список гостей, написанный от руки, крупным, неровным почерком, левой рукой. Против некоторых фамилий стояли пометки: «не рядом с Колей!!!», «глухая на левое ухо, сажать правым к столу», «не пьёт, следить, чтоб не наливали, обидится». На третьей странице, против фамилии «Ветрова Любовь Андреевна», было написано: «Люба. Сажать с Ниной. Нина знает».

И внизу, под последней фамилией, без всякой связи с остальным, тем же неровным почерком: «Капуста с характером. Яйцо и лук. Мише».

Я закрыла папку.

Я не понимала. Я ничего не понимала. Человек, который сказал «это твоя проблема». Человек, который стоял на террасе и сказал «мальчик на тебя похож, это хорошо». Человек, который смотрел на моего сына в «Откосе» так, словно тот был сквозняком, от которого надо отвернуться. Этот человек только что сел на стул, поджав ноги, и десять минут слушал про моржей, а потом спас Мишиного полярника. Спас его от собственной правды. Соврал, глядя ребёнку в глаза, чтобы ребёнку не было больно. Ради моего сына. Ради сына, которого он не хотел.

Зачем?

Скачивание закончилось в начале второго. Я не стала открывать при Мише. Я дождалась вечера, когда отвела его к тёте Вале почитать про ледоколы, вернулась домой, заварила себе крепкий чай в мамином чайнике, дождалась свистка, сняла чайник с плиты, пока соседи не начали стучать, и села за кухонный стол с ноутбуком.

Триста сорок кадров. Я открыла первый.

Светка снимала хорошо. Даже сейчас, через семь лет, когда фотография ушла далеко вперёд, её кадры были живые, тёплые, с правильным светом, хотя свет в «Ласточке» был ужасный. На первых кадрах мы только пришли, рассаживаемся, Алина раздаёт нам фату из «Всё для праздника», Оля фотографирует меню на телефон, чтобы послать мужу. Я смеюсь. Я много смеюсь. Я не помнила, что я так много смеялась.

Я листала медленно, кадр за кадром, и смотрела не на нас, а на всё остальное. На бар, на стойку, на людей за соседними столиками, на бармена с серьгой. Программа показывала в углу каждого кадра время съёмки, до секунды, и я выписывала его в блокнот, как выписываю тайминг свадьбы.

21:12. Пришли.

21:47. Первый тост, общий.

22:31. Танцы.

22:50. У входа, на заднем плане, на краю кадра, полубоком: мужчина в серой рубашке. Входит. Оглядывается.