Книга Свадьба бывшего, страница 145 – Ольга Слободская

Всю неделю после стрелки он приходил к нам каждый вечер. Ужинал, читал Мише про ледоколы, чинил кран, который тёк три года, и в одиннадцать уходил. Мы почти не разговаривали о нас. Мы разговаривали о Мише, о Вере Павловне, о том, что у Бориса опять засорился клапан и что Даша, наша новая ассистентка, его прочистила шпилькой. Мы целовались в прихожей, у вешалки, долго, как будто нам было по шестнадцать и за стенкой спали родители, и каждый раз он отрывался первым. А в четверг, вместо того чтобы открыть дверь, он обернулся и сказал:

— Кать. Можно я тебя приглашу на свидание?

Я засмеялась.

— Мы что, подростки?

— Мы не были на свидании семь лет, — сказал он серьёзно. — Я не хочу, чтобы мы просто начали жить дальше, как будто ничего не было. Как будто это продолжение. Это не продолжение. Это сначала. Я хочу сначала.

Я перестала смеяться.

— Куда?

— Сюрприз.

— Я организатор, Макс. Я ненавижу сюрпризы. Я их делаю за деньги.

— Тогда тем более, — сказал он. — Суббота, восемь вечера. Мама возьмёт Мишу. Она уже согласилась. Надень что-нибудь тёплое. На воде будет ветер.

На воде. Я поняла, куда, раньше, чем он закрыл за собой дверь.

В субботу я перемерила всё, что было в шкафу. Это заняло сорок минут, а в шкафу было немного. Синее льняное платье я отбросила сразу, в нём я была гостьей на свадьбе, которой не было. Белую рубашку отбросила, в ней я была организатором. Джинсы с футболкой отбросила, в них я была мамой. В итоге я надела старое платье, зелёное, в мелкий белый цветочек, которое купила лет девять назад на распродаже и надевала два раза. И голубую кофту поверх. И кеды. И распустила волосы. И долго смотрела на себя в зеркало, и не узнавала, и это было хорошо.

Миша, которого Макс должен был забрать к Вере Павловне, сидел на табуретке в прихожей со своим рюкзаком и смотрел на меня.

— Мам, ты куда?

— На свидание.

— С дядей Максимом?

— С ним.

Он подумал.

— А свидание это что?

— Это когда люди идут куда-нибудь вдвоём, чтобы поговорить. И чтобы никто не мешал.

— А я мешаю?

— Нет, зайчик. Просто иногда взрослым надо поговорить без детей.

Миша кивнул с пониманием.

— Как вы тогда на полу на кухне, — сказал он. — Ночью. Только чтобы я не проснулся.

— Примерно так.

— Ладно, — сказал Миша. — Только недолго. Бабушка Вера обещала пирог, а без вас неинтересно.

Причал был у Речного вокзала, у Нижне-Волжской набережной, и «Чайка» стояла там же, где стояла десять лет назад. Я узнала её издалека. Маленький, двухпалубный, белый с голубой полосой, с облупленной трубой и с названием на борту, написанным от руки, неровными буквами, которые кто-то подновлял каждую весну. Она стала ещё старее, ещё облезлее, и на корме у неё висел спасательный круг, перевязанный изолентой. Но это была она.

— Она ещё ходит? — спросила я.

— Ходит, — сказал Макс. — Я узнавал. Капитан тот же. Ему восемьдесят один. Сказал, что будет ходить, пока не утонет. Либо он, либо она.

Капитан, сухонький старик в фуражке, стоял у трапа и проверял билеты. Он посмотрел на Макса, на меня, и сказал: «Наверх идите. Там лучше». Мы пошли наверх.

На верхней палубе было человек двадцать. Туристы, пара пенсионеров, компания студентов с гитарой, девушка с собакой. Мы сели на скамейку у самой кормы, у перил, где было меньше людей и больше ветра. Макс накинул мне на плечи свою куртку, не спрашивая. Я не стала спорить.