Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 145 – Полина Раевская

Да, какой бы тупостью это не было, дала бы шанс. Но Тимуру, видимо, важнее отстоять себя, свое эго, поэтому на возможность он клал большой и толстый, а я не собиралась цепляться за крошечные знаки и догадки, будто не все так безнадежно, как кажется.

Если вам кажется — значит не кажется, как говорится.

Собравшись с силами, отлепилась от стены, поправила по дороге в ванную пояс-юбку, скинула туфли где-то на середине пути и, не оглядываясь, исчерпывающе бросила:

— Захлопни дверь на замок.

— Серьезно? — тут же прилетело в ответ. Но что-то объяснять, выяснять и доказывать не было ни сил, ни желания, да и смысла, как такового, тоже.

— Не усложняй, Тимур, мы получили, что хотели, на этом все.

Не знаю, как меня не подвел голос, потому что стоило оказаться в ванной, как глаза обожгло солью, а внутри все задрожало. Прислонившись к холодному кафелю спиной, я застыла в напряженном ожидании характерного хлопка двери. Нервы натянулись, как звенящие струны на грани того, чтобы лопнуть. С одной стороны — я хотела, чтобы он ушел и все, наконец, закончилось, а с другой — нелогично, неконтролируемо боялась. В итоге, не выдержав затянувшейся тишины, поспешила в душ и включила на полную мощность воду. Только бы не слышать, не надеяться, не быть дурой.

Через несколько минут, в спину ударил сквозняк, вызывая россыпь мурашек, а следом я оказалась в кольце сильных рук и, все-таки как жалкая дура, судорожно выдохнула, тут же прикусив задрожавшую губу.

— Я не получил то, что хотел, — скользнув ладонями по моей груди и животу, прошептал Мингаров и, пройдясь губами по шее, взял свое сначала в душе, а потом брал снова и снова, и снова уже в спальне, пока не кончились наши совместные запасы резинок, и мой голос окончательно не сорвался, а на теле не осталось ни одного не помеченного им миллиметра.

Тимур вылизал меня всю, зацеловал, заласкал, испачкал собой, по-животному размазывая свое семя по моей коже, втирая его в меня. Все происходящее было до безумия диким, но моему опьяненному мозгу нравилась иллюзия о бескрайней близости и идеальной, сексуальной совместимости между людьми с особой связью. И пусть наша вполне объяснялась психологией дофаминовых ловушек, но иногда хочется побыть просто блаженной дурой и пофантазировать, что даже во сне он не отпускает от себя ни на сантиметр, потому что я ему важна, а не потому что наверняка так привык за годы отношений со своей Анж.

Зачатки разума обнаружились ближе к утру. Когда я спросонья, ничего не понимая, чувствую разбитость во всем теле, как после жесткой тренировки и чужое тепло рядом. По-моему, я даже чуть не подскочила, опознав себя в руках спящего Мингарова, но вовремя вспомнила, что сама позволила и была такой голодной до него, жалкой идиоткой, что тут же захотелось обрести алкогольную амнезию. Увы, мой организм считал, что такая роскошь мне ни к чему, а вот растекаться лужей, как мартовская кошка на любое маломальское прикосновение — это пожалуйста. И будто в подтверждение скользнувшая по бедру, а после между ног горячая ладонь отозвалась во мне сладкой истомой. Я прогнулась навстречу уже возбужденному Мингарову без лишних терзаний.

Как говорится, сгорел сарай — гори и хата, да и у меня, разморенной сном, все ещё не до конца протрезвевшей и затраханной в край шансов было немного.