Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 143 – Полина Раевская

— Прекрати, — дергаюсь от перевозбуждения.

Тимур прикусывает чувствительное местечко под челюстью.

— Упрямая стерва ты, Зай, — дышит загнанно, возбужденный до предела.

— Под стать муда… — договорить не получается. Он снова грубо, развязно целует меня, глубоко и мокро толкаясь языком навстречу моему, одновременно скользя членом по половым губах. Мы стонем. Я слышу в унисон хлюпающие, пошлые звуки, чувствую вкус мяты, его нетерпения и чего-то своего — слишком искреннего, честного, терпкого, и теку так, что могло бы быть стыдно, но я слишком пьяна. Однако это не мешает мне вспомнить про защиту, остановив его за секунду до проникновения.

Тимур, поехав от возбуждения, шепчет какую-то пошлятину, что хочет по-настоящему чувствовать мою киску и кончить в нее. Звучит, как ни странно, соблазнительно в моем состоянии, мне тоже впервые, точнее второй раз хочется, чтобы мужчина, точнее — именно он, — кончил в меня, но к счастью, вменяемость еще не совсем потеряна.

— Нет, кончать ты в меня не будешь, — отрезаю безапелляционно.

— А кто будет? — злится, сплевывая оторванный край фольгированной упаковки. Сегодня Мингаров подготовился, и меня жалит пониманием, что приехал явно с расчетом на секс.

— Мой муж, — бросаю, глядя ему в глаза, пока он натягивает резинку.

— Да? — ухмыльнувшись, снова прижимается ко мне, заставляя обхватить его и, приставляя головку ко входу, шепчет. — А в поезде мне так не показалось, Зай.

Мне хочется сказать, что гондоном надо пользоваться, а не быть, но он закрывает мне рот поцелуем и входит в меня.

Замираю от прошившего насквозь, будто электричеством, кайфа напополам с легкой болью. У меня так давно не было мужчины, а столь масштабного — никогда. Мингаров большой, и это ощущается так ярко, остро и невероятно, что, открыв рот, жадно ловлю воздух, переполненная им и этими ощущениями.

Короткий толчок, и мы протяжно стонем, еще один, и мир схлопывается до нескольких точек: его затуманенных глаз и того местечка внутри меня, куда он раз за разом попадает головкой, заставляя стонать все громче и громче, теряя связь с реальностью.

Мокрые, лихорадочные поцелуи, рваное, сбитое дыхание, его обжигающие пальцы у меня на шее и бедре, мои ногти на его плечах, протяжные, громкие стоны, которые невозможно удержать.

Тимур двигается резко, жадно, с каким-то отчаянным надрывом.

— Охуенно, — выдыхает он мне в губы. — Как же с тобой охуенно.

А с ней как? — хочу спросить ядовито, но из горла вырывается только очередной стон. Тимур слизывает его языком, порыкивая от кайфа, кусает мои губы, снова целует — глубже, жарче, почти болезненно. Его ладонь сжимает мою шею не сильно, но достаточно, чтобы я чувствовала его власть надо мной, и меня от этого скрутило всю в наслаждении.

Господи, почему?! Почему так хорошо? Почему именно с ним случилась эта пресловутая сексуальная совместимость, будто нас специально друг под друга создали? Как теперь после этого соглашаться на меньшее? Как отказаться, раз попробовав?

— Смотри на меня, — хрипит Тимур. Я кое-как открываю глаза и сквозь пелену вижу, что он тоже на грани весь. Впервые без маски, без мерзкого «ничего не было» во взгляде, ибо сейчас есть. Пульсирует между нами, рвется из его груди по-мужски сдерживаемыми стонами, горит в черных глазах чем-то важным и настоящим, и меня накрывает.