Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 104 – Полина Раевская

В груди и без того клокочет, а тут еще эта мумия вспенивает уже такое привычное, желчно-едкое, стоит только представить «и не таких орлов». Судя по Заиному люксовому шмотью, экземпляры у нее водились вполне себе заряженные, не сама же она на зп-ху врача смогла позволить всякие гуччи-хуючи. И меня это почему-то жалит до дикой, бессмысленной злобы, словно я должен соответствовать, быть лучшим и вообще участвовать в этом ебучем соперничестве.

Наверное, что-то проскальзывает на моей роже, раз карга так задорненько хмыкает, будто только и ждала моей реакции.

— Да мы как-нибудь разберемся без вас, — цежу раздраженно. Посылать бабку в пешее эротическое явно нет смысла, такая с удовольствием сходит, и глазом не моргнет. Как вариант можно было забить на нее болт и, молча, свалить, но, если бы я мог похвастаться быстрым принятием четких решений, меня бы здесь не было.

— Уж будьте добры, — издевательски парирует мумия, подтверждая, что туплю я конкретно. — А то страдания еще одного горемычного под дверью, мы не выдержим.

Понять, что она специально меня троллит — несложно. Только вот я долбаебизмом не страдаю, я им, блядь, наслаждаюсь, ибо мысль, что какой-то черт здесь шкуру трет мгновенно гасит даже вставшее на дыбы эго.

— И часто страдает? — спрашиваю типа между прочим, а самого аж корежит от собственного кретинизма. Так тупо вестись — просто пиздец! Но, как бы не было противно признавать, я ни хрена не могу сделать с этой проклятой, сучьей ревностью. Каждый раз разрывает при мысли, сколько у Заи может быть «приключений», если она даже в плацкарте умудрилась едва не раздвинуть ноги.

— А что, вы хотите график составить? — стебет меня бабка вполне заслуженно, вызывая перекошенную усмешку. Соседка у Заи ей под стать — та еще стерва. И следующая фраза это вполне доказывает. — Скажу сразу, молодой человек, не потяните.

— Что не потяну? — не догоняю на эмоциях.

— Конкуренцию, конечно, что же еще?! — сделав последнюю затяжку, поясняет старуха, как дебилоиду, вызывая очередную кривую усмешку.

— А с чего вы взяли, что я вообще собираюсь что-то тянуть?

Бабка вновь хмыкает, будто только этого ответа и ждала.

— Так вот я про что и говорю, — бросает насмешливо. Сука старая!

Уж не знаю, чего конкретно она добивалась, но ей удалось с блеском подсечь меня, как какого-то упоротого карася, на крючок необходимости доказать обратное.

— Всего доброго, — махнув рукой, иду к лестнице от греха подальше, а то чую еще чуть-чуть и таки пошлю, а мать учила меня уважать старость.

— И вам, — несется мне издевательски-самодовольное вслед, — надеюсь, вас здесь больше не увидеть.

О, знала бы она, как я сам надеюсь, только вот спускаюсь вниз и вместо того, чтобы поехать домой и поставить, наконец, точку в этом блудняке, сажусь на лавку и пялюсь, как придурок на отблеск света из коридора в Заином окне.

Становится смешно. Как я вообще докатился до такого лютого зашквара?! Сижу караулю бабу на десять лет старше меня еще и с прицепом.

У нее ребенок, слышишь ты, долбоящер! Ребенок! В голове не укладывается этот факт, но и не отрезвляет сука. Сижу ведь по-прежнему. Осталось, правда, график составить с ее бывшим и, можно сказать, дно пробито.

Дождь начинает накрапывать, а мне ровно. Пусть хоть стеной пойдет, может, башку, наконец, остудит. Сомневаюсь, правда, что поможет. Ни хрена не помогло, как ни силился перебороть эту проклятую тягу.