Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 244 – Уильям Уилки Коллинз

— Мистер Дженнингс, вы читали «Робинзона Крузо»?

Я ответил, что читал «Робинзона Крузо» в детстве.

— И с тех пор не перечитывали? – допытывался Беттередж.

— Нет.

Он отступил на несколько шагов и воззрился на меня с выражением сочувствия, изумления и какого-то суеверного ужаса.

— Он не читал «Робинзона Крузо» с детских лет! – посетовал Беттередж, обращаясь не ко мне, а к самому себе. – Посмотрим, какое впечатление произведет на него «Робинзон Крузо» теперь!

Он отпер стоявший в углу шкаф и достал оттуда грязную, истрепанную книгу, от которой, когда он стал ее перелистывать, исходил затхлый запах дешевого табака.

Найдя нужное место, он подозвал меня и вполголоса заговорил:

— Что касается этого вашего фокуса-покуса, сэр, с лауданумом и мистером Франклином Блейком, должен сказать, что обязанности слуги, пока в доме ведутся работы, берут в моей душе верх над чувствами человека. Когда же рабочие уходят, чувства человека берут верх над обязанностями слуги. Так вот, прошлой ночью, мистер Дженнингс, мне взбрело в голову, что это ваше экзотическое медицинское предприятие ничем хорошим не кончится. Если бы я поддался сему Тайному Внушению, я бы собственными руками снова вынес мебель из комнат, а утром распустил бы рабочих по домам.

— Из того, что я видел наверху, – сказал я, – следует, что в схватке с Тайным Внушением вы устояли, и это не может не радовать.

— Устоял – неверное слово, – возразил Беттередж. – Метался – вот то слово, которое сюда подходит. Я метался, сэр, между безмолвными побуждениями души, толкавшими меня в одну сторону, и записанными распоряжениями, толкавшими в другую, до тех пор, пока, с позволения сказать, меня не бросило в холодный пот. И в этом тяжком душевном расстройстве и телесном расслаблении к какому, по-вашему, средству я обратился? К средству, которое за последние тридцать с лишним лет еще ни разу мне не изменило. Я прибегнул к ЭТОЙ КНИГЕ!

И он крепко ударил по книге ладонью, отчего по комнате распространился еще более затхлый запах дешевого табака.

— И что же я обнаружил на первой же странице, которую открыл? – продолжал Беттередж. – Потрясающее место, сэр, на странице сто семьдесят восьмой: «С этими и многими тому подобными размышлениями я впоследствии поставил себе за правило, что, когда бы ни нашел я эти тайные намеки или указания в душе моей, внушающие мне делать или не делать какое-либо предстоящее мне дело, идти или не идти предстоящим мне путем, я никогда не премину повиноваться Тайному Внушению». Не сойти мне с этого места, мистер Дженнингс, это были первые слова, которые бросились мне в глаза в то самое время, когда я шел наперекор Тайному Внушению! Вы не видите в этом ничего необыкновенного, сэр?

— Я вижу в этом случайное стечение обстоятельств, не более того.

— Вас это ваше медицинское предприятие совсем не смущает, мистер Дженнингс?

— Нисколько.

Пару минут Беттередж хранил гробовое молчание. Потом внимательно посмотрел на меня, аккуратно закрыл книгу и столь же заботливо вновь запер ее в шкаф, после чего резко ко мне повернулся и еще раз пристально на меня взглянул.

— Сэр, – с самым серьезным видом сказал он, – человека, который с детства не читал «Робинзона Крузо», остается только пожалеть. Желаю здравствовать.

Он с низким поклоном открыл мне дверь, и мы расстались. По дороге в сад я встретил мистера Блейка, он шел мне навстречу.