Книга Убийство. Дубль первый, страница 77 – Валерий Шарапов

С другой стороны от комнаты Парамоновны — балкон холла второго этажа. Того самого, где цветной телевизор, кресла и диван. Там-то бабка и слышала странные звуки.

Если предположить самое невероятное…

Допустим, в ту ночь в два-три часа именно Гибискус забирался на этот балкон после того, как вздернул Златоуста на березе.

Возникает вопрос: зачем Гибискусу забираться в холл? Не проще ли сразу в свою комнату?! Куда меньше шансов, что тебя кто-то заметит! Мало ли полуночников бродит по коридору санатория?!

А вдруг парочка какая-нибудь притаилась в темном уголке?! Все может быть! Это жизнь! Забираться в холл — это риск быть обнаруженным!

Капитан в этот момент стоял аккурат напротив окон того самого холла и чесал затылок, усиленно размышляя.

«Думай, Илья Авдеич, думай! А вдруг Гибискус живет на третьем! То есть он член съемочной группы! Забраться на второй этаж проще.

Есть еще одно объяснение. Балкон холла выходит к лесополосе, это не фасад. С этой стороны к санаторию проще подойти — все-таки тыльная сторона здания. Со стороны фасада больше шансов, что заметит сторож и поднимет шум.

Если Гибискус живет в комнате с окнами на фасад, то забраться через холл для него — неплохой вариант, пусть и рискованный.

Итак, вывод: преступник воспользовался балконом холла в ночь убийства потому, что его окно либо выходит на фасад, либо оно на третьем этаже. Это существенно сужает круг поиска.

Предварительно можно незаметно открыть балконную дверь, бросить веревку… И в час ночи по ней забраться. Но это рискованно! И то и другое могут заметить. Ведь веревка — не фантик от конфеты! Любой человек, вышедший, скажем, покурить на балкон, может увидеть ее. И безусловно, ею заинтересуется!

Нет, так рисковать Гибискус не станет! Он явно не дурак! Скорее всего, он принес веревку с собой примерно в половине второго ночи, закинул ее, забрался на балкон и… Был таков! Откуда принес и как ему удалось закинуть и закрепить — другой вопрос.

Либо… Кто-то ему помог!»

Недолго думая, капитан осторожно подошел к тому месту, куда теоретически могла спускаться веревка, если бы Гибискус надумал ночью поупражняться в скалолазании.

Присмотрелся и присвистнул: под балконом было натоптано! Трава примята! Сюда также необходимо завтра пригласить эксперта, чтоб сравнил эти отпечатки с теми, что найдены в лесу рядом с окурками «Родопи».

Зайдя в вестибюль санатория, Илья увидел бородатого сторожа Пал-Палыча.

— Скажи, Палыч, сколько раз ты за ночь, как Мороз-воевода, дозором обходишь владенья свои?

— Да пару раз и обхожу. С вечера, где-то в одиннадцать-двенадцать, — степенно почесывая узловатой пятерней бороду, «вещал» сторож. — Аккурат когда чаю с дежурными медиками выпьем…

— Во сколько обычно вы чай пьете?

— Где-то в одиннадцать или около того. Все уже угомонятся понемногу, разбредутся по номерам. Тут ведь как? Ежели молодежь — она и до часу, и до двух гулевонит.

— А когда чай пьете, — прервал Дозморов «откровения» Палыча, — кто на посту остается? Двери в это время открыты?

— Никого не остается, — твердо ответил бородач. — А двери я на клюшку запираю. Если кто опоздает, звоночек есть, пусть звонит, я на кухне услышу. Или подождет, ничего страшного, все знают, что надо просто подождать, и я приду и открою.