Онлайн книга «Убийство. Дубль первый»
|
Капитан категорично замотал головой: — Не факт, не факт… Думаю, Златоуста привезли уже без сознания на машине, след протектора которой, кстати, мы с тобой видели своими глазами. Ты помнишь, на трупе не обнаружено ни иголок, ни листьев, ни муравьев… С чего ты взял, что он валялся в лесу? — Возможно, возможно… То есть его убийца вырубил где-то в другом месте. Кстати, так вырубить удобно, находясь в машине на сиденье сзади, если Златоуст сидел спереди. — Точно! Дальше все элементарно. — Капитан начал жестикулировать, перетаптываясь на месте. — Он вытаскивает тело из машины, перекидывает веревку с петлей через крепкий березовый сук. Свободный конец привязывает к гире, поднимает гирю вверх, перетягивая веревку через сук. — То есть у него к тому времени все отмерено? — Не обязательно, он мог отрезать нужную длину уже в процессе того, как вешал. Два пуда поднять таким образом можно, один — тем более! Потом надевает петлю на шею Златоуста, здоровому мужику это вполне под силу, затягивает и с помощью веса гирьки вздергивает. — Да, это реально, — кивнул следователь. — Если гирька двухпудовая — так просто супер! Потом отвязывает гирю, закрепляет освободившийся конец за другой сук. Сила трения — великая вещь! — Как рабочая версия сгодится. Теперь надо во что бы то ни стало отыскать «жигуль» — синюю «классику», — принадлежащий Гейману. Варчук поднял вверх указательный палец: — Ты ведь думаешь о том же, о чем и я? — Конечно, на гирьке могут остаться пальчики. — Вот именно… Убийца наверняка полагает, что мы машину не найдем. Кстати, сегодня ты остаешься дежурным по санаторию? — спросил Варчук, стараясь подавить зевок. — Так точно, шеф! — едва слышно ответил капитан. — А этот краснолицый занимался гирькой, боюсь, ни свет ни заря. А теперь нет ни гирьки, ни машины. Но думаю, на зарядку он утречком все же выйдет. Привычка — вторая натура. — Я с ним непременно побеседую. Может, пробежечку пару-тройку километров на пару устроим… — Ты явно сегодня переработал! — Варчук взглянул на часы, потом улыбнулся так широко, что капитан уже второй раз разглядел в свете фонаря его сломанный верхний зуб. — Уже половина десятого. Хватит на сегодня. Пора отдыхать. Я напрягу гаишников, думаю, завтра они машинку нам найдут. «И этого добродушного, открытого парня я называл Фантомасом! — думал Дозморов, спустя какое-то время гуляя вокруг санатория. — Как я мог? Совсем, что ли, в людях не разбираюсь?!» Комары здорово отвлекали Илью от размышления, ему пришлось найти ветку акации, чтобы отмахиваться ею от назойливых кровососов. Итак, в ту злополучную ночь Эмиль Каримов вернулся в санаторий около часа, об этом сообщил сторож, это зафиксировано в протоколе. Больше никто до утра не возвращался. Судя по ключам на стенде, все ночевали в санатории. Кого тогда могла слышать Парамоновна? Что там говорил Варчук? Бабка ночью слышала какие-то шорохи за окном, но подниматься не стала. Обвинять старую женщину в подобной «лености» — верх кощунства. В пожилом возрасте сон — дефицитная вещь, им надо дорожить. К тому же бабке могло послышаться. Почему бы и нет? Вдруг это происходило во сне и старушка спутала одно с другим? Комната Парамоновны находится рядом с комнатой Хмельницких, у них один блок, общий санузел и сдвоенный балкон, лишь невысокая перегородка отделяет… |