Книга Дым над Берлином, страница 108 – Ориана Рамунно

— И что теперь? – Йоиль слушал, сжав кулачки.

Гуго покачал головой. Отныне все будет только хуже. Любой, кто сейчас высунется, заплатит жизнью. Гитлер продолжал вещать. Гуго казалось, что ему снится бесконечный кошмар, в котором он слушает непрерывно повторяющуюся пластинку:

— …Чтобы раз и навсегда восстановить порядок, я назначил рейхсминистра Гиммлера командующим вермахтом. Я приказал генерал-полковнику Гудериану занять его место в Генеральном штабе, заменив предыдущего начальника штаба. Я с особенным удовольствием и радостью приветствую своих старых боевых товарищей, потому что мне вновь выпала честь избежать участи, которая не предвещала ничего ужасного лично для меня, но поселила бы ужас в сердцах немецкого народа!

Гуго откинулся на спинку дивана и уставился в потолок. Немецкий народ еще глубже погрузился в кошмар, и уже некому его разбудить.

— Это катастрофа. – Адель сидела на скамейке, ладонью прикрыв глаза от солнца.

В Берлин пришла жара. Лето вспыхнуло с новой силой, люди стали нервными, ощущение растерянности, появившееся после провала заговора, лишь обострилось. Казалось, будто плывешь в пузыре. Гестапо переворачивало вверх дном все кабинеты в поисках заговорщиков. Одно неосторожное слово могло навлечь подозрения. Неудавшийся переворот утопили в крови.

— А у тебя какие новости? – Адель поймала его взгляд.

— Почти никаких. Где Небе, пока неизвестно, но он скомпрометирован. Все видели, как он собирал своих присных.

— Тебе это чем-то грозит?

— Я о заговоре не знал, можешь быть спокойна, – сказал Гуго и умолк.

Если бы Небе рассказал ему, он бы, скорее всего, согласился участвовать. Что же, оставалось только поблагодарить бывшего начальника, что не поставил его в такое положение.

— Штауффенберга и его сообщников расстреляли без суда и следствия. Полагаю, Хелльдорф и Бисмарк из полиции тоже замешаны… Помню, видел их тогда с Небе.

— А что будет с семьей Штауффенберга?

— Все арестованы, насколько мне известно. Жена, дети, родители, дядья-тетки, двоюродные братья и их жены… Гитлер хочет с корнем вырвать весь их род. – Теперь Гуго посмотрел ей в глаза. – Это называется сиппенхафт. Слышала о таком?

— Семейная ответственность, – пробормотала Адель.

— Семья несет ответственность за преступление или деяние, совершенное ее членом, этим и оправдывают коллективное наказание. Догадываюсь, почему Вайдт так беспокоился о детях.

— Он тоже участвовал в заговоре! – Адель в ужасе прикрыла рот ладонью. – Теперь понятно его письмо детям!

— Список детей, погибших на Брокене, сразу показался мне подозрительным. – Гуго встал. – У всех были известные фамилии. Кто-то из заговорщиков хотел защитить детей на случай, если переворот пойдет не по плану. Боюсь, гестапо не понадобится много времени, чтобы обо всем догадаться. Однако теперь нужно подтвердить мои гипотезы. Одних предположений недостаточно.

* * *

Услышав имя Штауффенберга, доктор Майер нахмурился, затем носовым платком вытер вспотевший лоб и покосился на дверь, запертую на ключ.

— Мальчик мой, ты ставишь меня в затруднительное положение…

— Мне просто требуется кое-какая информация.

— Сейчас от одного этого имени надо бежать как от чумы.

— Понимаю. Клянусь, все останется строго между нами.