Книга Тени Гонконга, страница 67 – Кристен Лэш

— Но… но на обложке другое имя, – не сдается она.

Джейми слабо усмехается.

— Это псевдоним. Если б вас звали как меня, вы бы стали так подписываться на своих вырезках?

— Откуда вы знаете, что я занимаюсь вырезанием?

Они смотрят друг на друга в упор в полумраке.

— Знаете, госпожа Лау думает, что вы, возможно, призрак, – невольно признается Мей.

Тут он смеется.

— Вы же все медиумы, неужели не разобраться?

— Иногда это непросто. А вы не призрак?

— Простите, что разочаровываю, мисс Чен, но я ничуть не мертвее вас. Госпожа Лау просто пытается заставить вас нервничать. Понимаете, у нее дети на материке. Она на что угодно пойдет, чтобы выиграть. Считайте это комплиментом – наверное, она рассматривает вас как основную конкурентку.

— А почему вы сказали «вы все»?

Долгое молчание, потом вздох.

— Ну ладно, – говорит он.

— Ладно что?

— Слушайте, я на самом деле не медиум, признаюсь. Я пасынок Холли Чжан.

— Вы…

— Я сын Джорджа Мэйденхэйра. И пасынок Холли.

— Но у Джорджа Мэйденхэйра нет сына, – возмущенно заявляет Мей. – У него нет детей.

Да, поверить в то, что Джейми мертв, гораздо проще. Он сын Джорджа? Она разговаривает с сыном Джорджа? Не может быть. Джейми Накамура, с которым она познакомилась вчера за ужином, который заявлял дикие вещи про зеркало, который только что помог ей согреться, – это один человек, а Джейми Накамура, сын Джорджа, – это кто-то совсем другой.

Хотя Джейми и правда два разных человека, разве нет? Шанхайский японец. Белый американец, наследник дома, неудачно стоящего на холме.

Что он видит, когда смотрит в зеркало?

— Я незаконный, от его бывшей японской любовницы, – говорит Джейми. – Если коротко, я не призрак и не соперник вам в этом состязании. Холли наняла меня всех вас найти, а потом попросила поучаствовать, сделать вид, что я один из вас, – решила, что так состязание будет выглядеть более сбалансированным. – Он улыбается с извиняющимся видом. – Но, честно говоря, я ваше имя и так уже слышал. Вы не просто рисуете и пишете красками. Вы делаете бумажных марионеток. Или, точнее, вы сделали всю коллекцию теневых марионеток моего отца. Ту, которую он держит в марионеточной комнате. Я видел ваше имя на всех. Может, вам стоило тоже использовать псевдоним, а?

Джордж притащил марионеток, которых вырезала ему Мей, из Шанхая в Гонконг?

И держит их в комнате, которую называет марионеточной?

Мей представляет себе марионеток: они развешаны на всех стенах сверху донизу и вечно смотрят в никуда.

Мей хотелось бы поджечь одну-единственную комнату в доме, но так, чтобы остальные комнаты огонь не задел.

Мей хотелось бы стереть из памяти одно-единственное воспоминание, но оставить все остальные.

Она заставляет себя проглотить последний кусочек фальшивой утятины.

— Как я понимаю, роман вдохновлен этим домом. Потому-то мне и посоветовали его прочесть.

— Так оно и есть, – отвечает Джейми. – Я опирался на историю дома.

— А Лотосовая дама – это легенда?

— Ну а вы ее видели, что ли?

— Нет, в смысле, вам кто-то рассказал эту легенду или вы сами выдумали?

— Я, в общем-то, почти ничего в этой книжке не выдумывал, – говорит он прямо. – То, что не основано на истории дома, основано на моей собственной истории. Первый роман, понимаете ли. – Он пожимает плечами, и этот жест выглядит на удивление искренним. Обезоруживающим. – Что до Лотосовой дамы, то да, мне о ней рассказали. Это популярная история. Никто, похоже, не знает, кто была эта утонувшая женщина, но с тех пор в доме не раз случалась… ну, подходящее слово тут резня. И все это в основном скрывалось, потому что Холлы были важной семьей. Близкой к губернатору и так далее. И пик вообще во всех смыслах всегда был немного выше всяческих законов.