Книга Тени Гонконга, страница 69 – Кристен Лэш

Шанхай, ноябрь 1937 года

Я начинаю понимать, что до моего рождения у ма не просто была совсем другая жизнь, о которой я не имею никакого понятия. Теперь я не просто пытаюсь ее найти, пытаюсь найти и того, другого человека. Узнать ее. Понять ее. Лимей.

В переднюю дверь стучат, и я спешу открыть ее раньше всех. Это не так и сложно – почти все слуги сбежали из дома и вернулись к своим семьям, так что у экономки все время плохое настроение. В общем, когда я открываю, на ступенях стоит моя Старшая Сестра.

Старшая Сестра!

Я набрасываюсь на нее с объятиями, и она уворачивается, будто от меня все еще пахнет быком, хотя за последние два месяца я мылась чаще, чем за последние два года дома. У нее в руке скомканный листок бумаги, и я сразу его узнаю.

— Ты получила мое письмо! – радостно взвизгиваю я. Я веду сестру в дом и зову экономку. – Я не сама его написала, мне Джордж Мэйденхэйр помог, он и отправил его. Он очень добрый. Ой, ты же не знаешь, кто такой Джордж. Но я тебе все расскажу…

— Мне сюда нельзя, – говорит Старшая Сестра.

Тем временем приходит, громко топая, экономка.

Все лицо у нее в красных пятнах. Она теперь слишком много работает и часто перегревается. Экономка мрачно смотрит на нас.

— Вы не могли бы спросить Дядю, не может ли моя сестра ненадолго у нас остановиться? – с надеждой спрашиваю я.

Ответом мне служит очередной мрачный взгляд, но потом женщина сдается и уходит. Волосы у нее туго зачесаны и убраны в пучок, который смешно подпрыгивает от ее тяжелых шагов.

— Почему нельзя? – спрашиваю я Старшую Сестру.

— Потому что па не знает, что я уехала, – отвечает она, – а узнал бы – не разрешил бы.

— Поезда опасны, – повторяю слова Первой Жены. – Как ты пробралась мимо японцев?

— Просто я умнее тебя, – ворчит Старшая Сестра, и я думаю, что надо познакомить ее с Айи.

Я спрашиваю, хочет ли она есть, – она хочет, и мы спешим в кухню. Сестра ест дамплинги для супа и рассказывает мне новости из дома. В деревне, конечно, всех тревожит вторжение японцев. Сестра спрашивает, сталкивалась ли я с японцами, и я рассказываю про кровопролитие и разруху моих первых выходных в Шанхае, про то, как оказалась на крыше отеля, который больше не существует, как китайские истребители летели прямо у меня над головой и как левая рука у меня теперь плохо сгибается в запястье.

— Японская армия обещала своему императору, что к концу года весь Китай будет под властью японцев, – говорит Старшая Сестра. – Когда Шанхай пал, мы остались единственным независимым кусочком земли в этой части страны. Я все говорю па, что нам бы уехать – половина Нанкина уже уехала. Но ты же знаешь, какой он упрямый. Он думает, игра на эрху его спасет.

Я до сих пор не понимаю, почему японцы вообще хотят править Китаем.

Даже теперь, когда они тут, в Шанхае, они вроде как не очень-то этому рады.

— Нам что, придется всем учить японский? – спрашиваю я. – Я ведь только начинаю учить правильный китайский. Так говорит Первая Жена.

Старшая Сестра фыркает.

Думаю, Старшая Сестра и с Первой Женой сошлась бы лучше, чем я. Наверное, когда ты в чем-то первый, то думаешь, что лучше всех, что остальные тебе уступают. Тут уж ничего не поделаешь.

Я перевожу разговор на ма.

Я рассказываю Старшей Сестре обо всем, что узнала. Что занимаюсь с Джорджем, скоро научусь хорошо читать и писать и смогу общаться с девушкой на чердаке – правда, иногда я про нее забываю и хочу научиться, просто чтобы уметь читать. Сейчас уже не тороплюсь, потому что ма тут, я знаю, что она тут и никуда не денется – железные дороги теперь принадлежат японцам и никто не может уехать из Шанхая. Возможно, Старшая Сестра застрянет тут надолго, но это ничего. Я скучала по сестрам больше, чем ожидала. Когда ты скучаешь по кому-то тихо и малозаметно, иногда трудно осознать, насколько сильно ты скучаешь.