Книга Тени Гонконга, страница 70 – Кристен Лэш

— И Джордж Мэйденхэйр тоже помогает. Он всюду ищет и спрашивает про ма. Пока мы ничего не выяснили, но обязательно продолжим, – уверенно говорю я. – Так что ты была неправа насчет того, что ма умерла позорной смертью. И про то, что ма и Дядя брат и сестра, – тоже. Она была одной из его конко… конку… одной из его дополнительных жен!

— Я много насчет чего ошибалась, – говорит Старшая Сестра.

Таких признаний я от нее не ожидала. Наверное, она тоже по мне скучала.

— И насчет маминого мешочка, – продолжаю я, – ты велела его никому не показывать, но я много кому уже успела показать. Извини.

Сестра просто кивает; рот у нее набит едой.

— Хочешь посмотреть, что там внутри?

Еще один отрывистый кивок.

— Ты только не бойся, – говорю я, доставая мешочек, но знаю: она не испугается. Старшая Сестра такая храбрая. Она не боится японцев, не испугается и странных фигур, которые выглядят так, будто могут спрыгнуть с листка бумаги прямо тебе на колени. – На этом рисунке чердак вот этого дома, – говорю я с важным видом, надеясь, что она не спросит про руку. – Вот на этом дом Джорджа Мэйденхэйра. Он тут неподалеку. А на третьем… Джордж говорит, эта башня с иероглифами на ней называется «Великий мир»^[7]. Я там никогда не была, а вот Джордж был. Он говорит, что сто раз туда ходил и там всегда ужасно весело. Правда здорово выглядит?

Если не приглядываться к фигуре, похожей на девушку.

— Ма, наверное, не просто так его нарисовала, – говорю я, пока Старшая Сестра жует. – Я хочу туда пойти, но Первая Жена не разрешает. Нам не разрешается покидать Французскую концессию. Она сказала, что иначе так сильно нас выпорет, что мы до Нового года будем спать на животе. А она всегда делает как скажет!

Старшая Сестра всасывает еще одну клецку.

— Пожалуйста, не ешь все дамплинги, – говорю я ей.

— Давай туда пойдем, – произносит она. – Вместе. В «Великий мир». Сегодня. Прямо сейчас.

— Если японцы тебя не поймали, когда ты пробиралась в Шанхай, это не значит, что ты бессмертная всемогущая богиня, знаешь ли, – возмущенно заявляю я. – Я чуть не погибла последний раз, когда ездила в Международный сеттльмент. Я же тебе только что рассказывала!

— Ты мне только что рассказала, что японцы тут особо ничего не делают, а если кого и стоит бояться, так это твоей новой мамы.

— Айи бы понравился этот план, – говорю я, – но это не значит, что он хороший.

— Айи – это кто?

— Моя новая ты!

К моему удивлению, Старшая Сестра смеется. Она берет еще два дамплинга и разом засовывает в рот. Я делаю так же, и вскоре мы обе начинаем смеяться. Оказывается, смеяться с сестрой – штука, которая наполняет тебя изнутри даже лучше, чем дамплинги.

Мы как раз выходим из дома, хихикая, когда я слышу, что экономка меня зовет: «Маленькая Мей! Маленькая Мей, где ты? Я спросила хозяина про твою сестру, и он хочет с тобой поговорить… Маленькая Мей!» Я останавливаюсь, но Старшая Сестра хватает меня и тянет за собой. Мы торопливо пересекаем двор. Дядя не будет против того, чтобы Старшая Сестра у нас остановилась. Дядя вообще почти всегда не против, лишь бы его никто не беспокоил. У нас в доме теперь столько пустых комнат. И потом, в последнее время я хорошо справляюсь с рисовальными упражнениями, и он разрешает мне использовать для набросков его карандаши. Он велел мне начать с журавлей. Оказывается, он сам именно так в юности начинал, с больших летящих птиц, с их распростертых крыльев. Теперь он рисует только горы.