Книга Тени Гонконга, страница 135 – Кристен Лэш

Я беру несколько фотографий, сдуваю с них пыль и подхожу туда, где сквозь окна чердака пробивается свет, чтобы рассмотреть их.

По-китайски местоимение «он» звучит так же, как «она». Простой, короткий звук – та. Вся разница только в иероглифе.

Ма писала Третьей Жене через деревенского писаря, и он, возможно, понял что-то не так.

Писарь написал «она».

Ма имела в виду «он».

Он следит за мной.

Он меня нашел.

Я не знаю, сколько уже просидела на чердаке. Может, я все это время сидела на чердаке, и сейчас на самом деле все еще моя первая ночь в Шанхае, в любой момент Первая Жена откроет дверь, громко фыркнет и велит мне спускаться вниз и пойти нарастить мяса на кости. Может, я поднимусь на ноги, спущусь по лестнице, отмахнусь от ее попыток сделать меня правшой и вообще сделаю все как раз наоборот относительно того, как поступила в прошлый раз.

Это фотографии ма и Джорджа Мэйденхэйра, но они не знают о присутствии Третьей Жены, о том, что она нацелила на них объектив своей камеры. Не знают, что за ними наблюдают. Они стоят во дворе старого дома Джорджа, под ветвями кельрейтерий. На ма то же платье, что на Празднике драконьих лодок за несколько дней до ее исчезновения. Это не молодая незнакомая ма, как на фотографии, которую я как-то нашла в туалетном столике Третьей Жены. Это моя ма, которую я знала, любила и обнимала.

Видно, как под платьем выступает ее живот – она же родила троих детей.

На кельрейтериях только-только зацветают золотистые метелки цветов.

Снимки сделаны в начале лета.

На первом они разговаривают.

На втором Джордж злится.

На последнем ма мертва.

Я был влюблен в твою мать…

Столько ошибок…

Он меня нашел…

Я поднимаюсь на ноги; в окно пробивается лунный свет.

Сладкий запах повсюду, он окружает меня.

Это запах пиона.

Правда внезапно настолько очевидна, что у меня от нее почти болят глаза.

Джордж любил ма, и эта любовь дошла до той ужасной точки, где она выворачивается, превращается во тьму.

Он ее любил, а она его нет, так что она покинула Шанхай и нашла кого-то, кого правда любила – па, – но Джордж не хотел ее отпускать. Он следовал за ней от Шанхая до Нанкина, а потом до деревни, которая впоследствии сгорела. Может быть, он следил бы за ней вечно, если бы она не попыталась сопротивляться. Может быть, ей стоило позволить ему следить за ней. Но нельзя же всю жизнь прожить в тени.

Джордж убил ее.

Я училась у него, смеялась с ним, любила его – человека, который убил мою мать.

Настоящие чудовища живут среди нас – вот последние слова, которые она мне сказала.

Настоящие чудовища выглядят прямо как мы.

Сегодня у меня нет сил, и завтра тоже не будет, но когда-нибудь, когда-нибудь я снова возьмусь за ножи. Буду резать, как резала всегда, но не по бумаге. Когда-нибудь он заплатит мне той единственной валютой, которой в этой стране всегда хватает.

В конце концов, нужна же причина. Причина жить дальше.

Гонконг, 2015 год

ШЕСТОЙ СЕАНС

Холли смеется слабым хрипловатым смешком; на губах у нее ведьмино зелье.

— Я расскажу вам секрет, мисс Чен, – говорит она. – Это я управляю тем, что именно люди видят в Мэйденхэйр-Хаус. Все это подвластно именно мне. Хотите правду? Эти женщины убили себя. Чтобы остановить видения. Делия, Пен и Сесилия сделали это моими кухонными ножами, а госпожа Лау – собственной бритвой. Мне пришлось вытаскивать это оружие у них из рук. Вы этого хотите для своей дочери? Вы только посмотрите на нее! – Певучие интонации Холли полны сочувствия. – Зря вы ее сюда привезли! Но интересно, остался ли у вас шанс что-то сделать, чтобы спасти ее?