Книга Тени Гонконга, страница 134 – Кристен Лэш

Эта комната слишком роскошная для слуг. Чья она? Почему ею не пользовались? У выходящего на цветник окна стоит письменный стол. Похоже, эта комната прямо над Магнолиевой комнатой, Дядиным кабинетом. Я машинально сажусь за стол. Цветник под окнами голый. Сейчас конец зимы. Все мертво. Но в комнате до сих пор сладко пахнет.

Поверхность стола – стеклянная панель, а под ней видно, что внутри: кисти. Тушечница. Набросок на листе бумаги. Я прижимаюсь лицом к стеклу.

Это ма нарисовала.

Я бы догадалась даже без ее подписи-пиона, но она тут есть.

Это что, комната ма? Комната, где она жила, когда была Четвертой Женой?

Я поднимаю стеклянную панель и беру в руки рисунок. Почему-то я уверена, что это очередное изображение похожей на девушку фигуры, которая была на рисунках из мешочка – тех, где чердак, ворота Джорджа Мэйденхэйра и «Великий мир», хотя тут эта фигура выглядит по-другому.

Тут нам немножко видно ее лицо.

Тут у нее на голове, в волосах, парит узнаваемый мамин пион.

У меня волосы встрепанные и слипшиеся, они падают мне на глаза, но где-то у меня на затылке шпилька с белым пионом, которую подарил мне Макс.

Эта девушка – я. Я. Я. Эти бесформенные темные мазки – я. Во всех рисунках из мешочка ма рисовала меня.

Кажется, я перестала дышать. Пришлось напомнить себе, что дышать все-таки надо.

У ма были видения будущего. Вот что такое эти рисунки. Понимала ли она, что эта девушка – это я? Может, и понимала. Оставила же она мне этот мешочек и рисунки с будущей мной. Может, она пыталась сказать: «Посмотри, Третья Дочь, вот что случится». Или, например: «Берегись, а то превратишься в это». Конечно, проще было бы, если б она написала это в письме. Но, возможно, она не думала, что я когда-нибудь научусь читать.

Сегодня я была возле «Великого мира».

И у дома Джорджа Мэйденхэйра, держалась за ворота.

А как насчет рисунка с гардеробом на чердаке?

Я никогда не была внутри этого гардероба. Никогда бы не забралась в темный, страшный и бездонный гардероб. Но, с другой стороны, это предвидела ма. Наверное, такова моя окончательная судьба. В тот день, когда сестры заперли меня в зале почитания предков, я думала, что умру, и мне даже отчасти хочется снова испытать это ощущение. Отчасти я буду только рада. Да, заберусь туда. Это будет последняя дверь, которую я открою в своей жизни. Я устала открывать двери. Я теряю ощущение времени и пространства, но, может, так и бывает, когда люди едят звезды.

Я выхожу из комнаты ма и поднимаюсь на третий этаж, а потом по еще одной более крутой лестнице на чердак. И вот я уже стою на чердаке, пошатываясь, лицом к старому шкафу. Как может хоть какое-то в мире место быть настолько лишенным света? Настолько безнадежным? Как я могу быть настолько одинока? Наверное, я была бы рада увидеть даже мою старую приятельницу, мстительного духа с половиной языка, но и ее, конечно, тут нет. Все благодаря мне. Я протягиваю руку к гардеробу, отдергиваю ее, замираю и снова тянусь к ручке дверцы. Даже гардероб больше не пытается хранить свои секреты и открывается с легким щелчком. Но…

Но пол внутри чем-то покрыт.

И над головой у меня что-то висит, как будто бы очередная бельевая веревка.

Это не просто гардероб.

Это темная комната.

Третья Жена!

Ей же надо было где-то проявлять свои фотографии. Где-то в секретном месте, потому что и мечты у нее были секретные.