Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 121 – Айлин Лин

— Хорошо. Варвара Алексеевна осталась довольна. Главный корпус накроем до холодов, инфекционный павильон закончат раньше.

— Замечательно. А как твои бумаги для конкурса?

— Проект вчера утром отвезли и отдали конкурсной комиссии. Наконец-то можно немного расслабиться, — улыбнулась я.

Официант поставил перед нами тарелки с ботвиньей и бесшумно отошёл.

Несколько минут мы ели молча, отдавая должное вкусной еде.

— Я тут подумала, — утолив первый голод, заговорила я, — а не обвенчаться ли в Покровском.

— В усадьбе? — удивлённо поднял брови жених.

— Да… После гибели родителей я там ни разу не была… В общем, там есть работающая церковь Покрова. Она стоит возле липовой аллеи, службы проводят по воскресеньям и праздникам. От неё усадьба и получила название. Зачем нам искать столичный храм, если можно обвенчаться у себя?

Пётр обдумал предложение.

— Ты ведь хотела избежать большого торжества, а в Петербурге так не получится. В Покровское же не все согласятся приехать, то есть гостей наберётся куда меньше. В целом, я не против такого варианта, — улыбнулся он и накрыл мою руку своей.

— Спасибо, — улыбнулась я в ответ.

— Тогда напишем настоятелю, уточним день и заранее отправим метрические выписки. Брачный обыск составит тамошний причт.

— И обед после венчания устроим там же, — добавила я. — Я передумала насчёт Литейного. Раз гостям всё равно ехать в такую даль, пусть всё будет в Покровском. Завтра же напишу управляющему, чтобы приготовил комнаты для гостей.

Пётр кивнул, соглашаясь. К нам подошёл официант, сменил тарелки, подал жареных рябчиков с брусничным вареньем и рыбный пирог. Пётр дождался, пока он удалится.

— Билеты до Берлина я закажу, как только определимся с днём в Покровском. А потом две недели ничегонеделанья, — ввернул он моё любимое словечко.

Я отвела глаза. Пётр сразу же насторожился.

— Саша?

— Что?

Он прищурился.

— Ты же не собираешься во время отдыха что-то чертить?

Я вздохнула и призналась, что поработать всё же очень желательно. Рассказала ему о разговоре с Лейтнером и о том, что оба автомобиля, и грузовой, и «Победа», выйдут сборной солянкой. Двигатели сделают в Петербурге под надзором Костовича, колёса смастерят в Риге, раму можно изготовить здесь, а кузов заказать каретным умельцам. Окончательную сборку возьмёт на себя Костович. Для опытных машин такая схема годилась, а вот при выпуске десятков автомобилей она обернулась бы постоянными задержками и лишними расходами.

— Значит, части одной машины будут делать в двух городах? — уточнил Пётр.

— Первых двух машин. А там посмотрим.

Пётр молча взял чашку с чаем, не спеша сделал глоток, а после заметил:

— Иногда мне кажется, что ты разбираешься во всём. В больничной вентиляции, в мостах и моторах, в шкафах и операционных столах, а теперь ещё и в велосипедных шинах.

— Это обманчивое впечатление, — покачала головой я. — Я просто стараюсь вникать в суть вопроса по максимуму, чтобы говорить с мастерами на одном языке.

— И как ты разобралась в шинах? — полюбопытствовал Громов.

— Я начала с журналов. Выписала «Велосипедный спорт» и «Самокат», достала несколько иностранных статей. Потом купила сам велосипед. Сняв колесо, разрезала шину и изучила, как она устроена изнутри.

Пётр даже наклонился ко мне, будто ослышался.