Книга Измена. Верни меня к жизни, страница 17 – Галина Колоскова

— Вы всегда так работаете? — спрашивает без насмешки. — Как робот?

Смотрю на него. В его глазах — усталость и теплота.

— А вы всегда лезете в душу? — отвечаю вопросом на вопрос.

Он усмехается:

— Только когда вижу родственную душу.

Я замираю. В его глазах — не игра, не флирт, не насмешка. Там то, что давно не видела в чужих глазах.

— Родственную? — переспрашиваю, не веря ушам.

— А вы не чувствуете? — Он опирается спиной о стену, скрещивает руки на груди. — Мы оба здесь не просто так. Оба спасаем, потому что не можем иначе. Если остановимся — рухнем. Работа — единственное, что нас держит.

Молчу. Потому что он прав.

— Я знаю, что у вас случилось, — продолжает он. — Не в деталях, но знаю. И я знаю, каково это — когда твой мир рушится, а ты продолжаешь стоять, потому что надо. Потому что кто-то ждёт твоей помощи.

— Вы тоже? — спрашиваю с удивлением.

Он кивает:

— Жена умерла два года назад. Рак. Быстро, за три месяца. Я думал, что тоже умру. Но у меня дети. Двое пацанов. И работа. — Он пожимает плечами. — Так что да. Я знаю.

Смотрю на него и вижу ту же боль, что у меня. Только страшнее, выношенную, пережитую, но не ушедшую.

— Мне жаль, — говорю тихо.

— Мне тоже. — Он с горечью улыбается уголками губ. — Но мы справляемся. Вы справляетесь. Я справляюсь. Значит, есть зачем.

Мы стоим в коридоре операционного блока. Грязные, уставшие до предела. Между нами не та тишина, что была раньше. Не враждебная, не напряжённая. Другая. Тёплая.

— Спасибо, что приехали. Без вас бы не справилась.

— Справились бы... — Он качает головой. — Вы сильная. Но вместе быстрее.

Киваю.

— Идите отдыхать, Волина. Я тут ещё посижу, посмотрю пациента в реанимации.

— Я тоже...

— Идите! — Он мягко, но настойчиво берёт меня за плечо и разворачивает к выходу. — Выглядите так, будто сейчас упадёте. Идите.

Я не спорю. Иду в ординаторскую. Падаю на диван. Закрываю глаза.

В голове — его слова. «Родственная душа». Странно. Ещё неделю назад я ненавидела этого человека. А сейчас... Сейчас он кажется единственным, кто меня понимает.

Засыпаю прямо в одежде. Без снов. Впервые за долгое время.

Утром просыпаюсь от того, что кто-то накрывает меня пледом. Открываю глаза — Каримов стоит надо мной, в руках два стакана кофе.

— Проснулись, Волина? — улыбается. — Кофе будете?

Сажусь. Беру стакан. Кофе горячий, крепкий, сладкий. Именно такой, как надо.

— Пациент в реанимации стабилен, — рассказывает он. — Ночь пережил хорошо. Утром пришёл в себя, говорит. Паралича нет, всё в порядке.

— Слава богу.

— Это не бог, это мы! — Он садится напротив. — Мы с вами не дали ему уйти.

Смотрю на него. На усталые глаза, на небритую щетину, на кривую улыбку. И больше не вижу в нём врага.

— Рустам, — говорю тихо.

— Что?

— Спасибо.

Он кивает. И мы пьём кофе молча.

За окном уже светло. Снег прекратился. Начинается новый день.

И я не одна.

Утро после очередного ночного дежурства выдаётся тяжёлым. Просматриваю в ординаторской результаты биопсии Саши и не могу сосредоточиться. Буквы расплываются перед глазами, строчки прыгают. Ночь выжала меня досуха, но спать не хочется. Тупая усталость во всём теле и странное ощущение, что внутри что-то изменилось.

Телефон на столе вибрирует.

Сердце пропускает удар. Ещё один. И начинает колотиться в горле. Смотрю на экран, буквы танцуют перед глазами. Антон.