Книга Измена. Верни меня к жизни, страница 15 – Галина Колоскова

В дверь стучат. Отвечаю не оборачиваясь:

— Войдите.

— Волина, вы тут? — голос Каримова.

— Здесь.

Он подходит, встаёт рядом. Тоже смотрит в окно.

— Красиво, — говорит он. — Снег. Я люблю снег.

— Я тоже любила.

— А сейчас?

Молчу. Пожимаю плечами.

Он поворачивается ко мне:

— Что случилось? Лена сказала, вы с поста пришли сама не своя.

— Лена много говорит.

— Лена переживает. И я переживаю.

Чуть не роняю челюсть. Смотрю на него. В его тёмных глазах — тепло. Странное, непривычное. То, чего от него не ждёшь.

— Она приходила, — сама не понимаю, с чего откровенничаю. Хотя, что скрывать, вся больница уже в курсе. — Любовница моего мужа.

Каримов молчит. Только чуть приподнимает бровь.

— Понятно.

— Что понятно?

— Пришла убедиться, что вы страдаете. Что вы раздавлены. Что она победила.

В тёмных глазах — ни капли осуждения, только понимание.

— И что мне делать?

— Ничего. Работать. Жить. Быть счастливой. Это лучшая месть.

— Я не умею быть счастливой.

— Научитесь. — Он улыбается уголками губ. — Я помогу.

Удивляюсь собственным ощущениям. Привычного раздражения нет. За несколько минут, пока он рядом, внутри перестало дрожать. Холод отступил. Ещё час назад не могла представить, что скажу ему:

— Спасибо, Рустам.

— Пожалуйста, Ася.

Мы впервые называем друг друга по имени. Он уходит. Я остаюсь у окна. Снег всё идёт. Белый, чистый, заметает следы.

Впервые посещает мысль: может, и правда, можно начать заново?

Смартфон вибрирует. Сообщение от неизвестного номера: «Ася Григорьевна, простите меня. Я не хотела. Я дура. Простите».

Катя никак не успокоится!

Пальцы сами набирают ответ: «Не пиши мне больше. Никогда».

Отправляю. Блокирую номер.

Кладу телефон на подоконник. Смотрю на снег.

Работа. Жизнь. Счастье. Может, ещё не поздно вскочить в последний вагон?

Захожу в палату к переведённому из реанимации Саше. Он уже улыбается, мать сидит рядом, держит за руку.

— Доктор, — говорит она, вставая. — Спасибо вам огромное. Вы его спасли.

— Я ещё не спасла, Ольга Ивановна. Операция впереди. Но шанс есть, и это главное.

— Мы верим. Мы вам верим!

Смотрю на них. На мать, которая не спит ночами. На сына, который борется, не сдаётся. Им намного хуже, чем мне. Вот зачем я здесь! Вот зачем я нужна в этом мире! Вот почему должна жить!

Ради них. Ради таких, как они.

А всё остальное — потом…

Когда-нибудь.

Ночное дежурство. Тишина. Редкая роскошь в нашей больнице. Я сижу в ординаторской, пью четвёртую чашку кафе и смотрю в окно. За стеклом — тёмный город, редкие огни, мокрый снег, который всё идёт и идёт. Белые хлопья падают на асфальт и тут же тают, превращаясь в грязь.

Думаю о Саше. Завтра придут результаты биопсии. Если всё хорошо, через две недели будем оперировать. Если нет... Вздыхаю. Лучше не думать. Только хорошее.

Телефон на столе взрывается резким звонком. Приёмный покой.

— Ася Григорьевна, — голос дежурного врача срывается на фальцет. — Ножевое ранение в шею. Мужчина тридцать лет. Задело сонную артерию. Кровь хлещет, мы еле зажали. Срочно нужна операционная.

Вскакиваю, на ходу натягиваю халат:

— Готовьте операционную. Каких сосудистых вызвали?

— Никого, Ася Григорьевна. Сосудистые на другой операции, уже три часа, там сложный случай, освободятся не скоро.

— Чёрт. Вызывайте из дома!