Книга Я спасла злодея, но его отец сошел с ума от ревности, страница 41 – Элайра Вэлморн

Я сложила руки перед собой и опустила голову в безупречно почтительном, формальном поклоне.

— Приветствую вас, Господин, — мой голос был спокойным, лишенным каких-либо эмоций. Идеальный голос идеальной супруги политика.

Я заметила, как чуть дернулась мышца на его скуле. Это формальное приветствие явно не вписывалось в его ожидания.

— Я пришла, чтобы выразить свою глубочайшую признательность за присланные вами дары, — продолжила я, поднимая взгляд и смотря прямо ему в глаза. В них я постаралась вложить всю холодную проницательность, на которую была способна. — Ваша щедрость не знает границ.

Сиху чуть нахмурился.

— Они... пришлись тебе по вкусу? — его голос прозвучал необычно глухо. Ему было некомфортно вести такие разговоры.

— О, безусловно, Господин. Они пришлись мне по уму, — я сделала едва заметное ударение на последнем слове. — Я прекрасно поняла ваше послание.

— Послание? — переспросил он, и между его бровей пролегла глубокая складка.

— Да. И я хочу заверить вас, что ваши опасения напрасны, — я сделала шаг ближе к перилам. Мой тон стал тише, предназначенный только для его ушей. — Я понимаю, что мое поведение на Банкете Зимней Луны могло показаться вам... непредсказуемым. Вы привыкли контролировать все на Севере, и мои действия по защите До-Юна могли быть расценены как попытка перехватить влияние.

Глаза Сихуа начали медленно расширяться.

— Вы прислали золото и шелка, чтобы проверить, не ослепят ли они меня, как прежде, — я усмехнулась одними уголками губ, чувствуя горькое удовлетворение от того, что разгадала его маневр. — А кинжал стал прекрасным дополнением. Изящное предупреждение о том, что предательство карается смертью. Смею вас заверить: я не планирую предавать ни вас, ни вашего наследника. Ваш политический ход был понят, и моя преданность интересам клана остается неизменной. Вам не нужны проверки, Господин. Я знаю свое место.

На плацу повисла тишина, слышно было лишь, как где-то вдалеке каркает ворон.

Я ожидала увидеть в его глазах одобрение. Уважение к женщине, которая мыслит как стратег и не ведется на блестящие безделушки.

Но вместо этого лицо Джин Сихуа превратилось в застывшую маску. Вся кровь отхлынула от его щек, делая его шрамы еще более заметными. В его серых глазах, которые еще минуту назад горели живым огнем, теперь зияла такая ледяная, непроглядная бездна, что мне стало по-настоящему страшно.

Мужчина медленно оперся руками о деревянные перила, наклоняясь ко мне. Его пальцы побелели от напряжения, а дерево под ними жалобно заскрипело.

— Политический... ход? — его голос не был громким, он звучал как предсмертный хрип. — Предупреждение?

— Я лишь хочу сказать, что ценю вашу прямолинейность... — начала было я, чувствуя, как моя уверенность дает трещину под давлением его подавляющей, тяжелой ауры.

— Замолчи, — оборвал он меня. В этом коротком слове было столько боли и сдерживаемой ярости, что я инстинктивно отшатнулась.

Сиху смотрел на меня так, словно я только что вонзила подаренный им кинжал ему в грудь и провернула рукоять.

* * *

Для него, человека, чья душа была искалечена холодностью отца, человека, который никогда в жизни не ухаживал за женщинами, собрать эти дары стоило невероятных усилий. Он не знал тонкостей столичной моды. Лишь спросил начальника стражи, что любят женщины, и тот, старый вояка, ляпнул про золото и яркие ткани. А медвежья шкура и кинжал... На суровом Севере это были символы высшей защиты. Он отдавал ей шкуру зверя, убитого им лично, в знак того, что согреет ее. Дарил ей редчайший клинок, чтобы она могла защитить себя, когда его нет рядом.