Книга Я спасла злодея, но его отец сошел с ума от ревности, страница 92 – Элайра Вэлморн

— Северу достаточно двух воинов, чтобы обратить в пепел любую армию, — парировал Сиху, не отрывая от меня своего потемневшего, бездонного взгляда. — А этому дому не хватает еще одной красивой девочки с янтарными глазами.

Я тихо рассмеялась, глядя, как эти двое спорят о поле будущего ребенка. Этот спор длился уже несколько месяцев и неизменно заканчивался смехом.

— Кем бы ни было это дитя, оно родится в мире и абсолютной безопасности, — нежно сказала я, погладив До-Юна по щеке. — Идите, смойте с себя пыль арены. Ужин скоро будет подан.

— Слушаюсь, матушка! — До-Юн порывисто поцеловал мою руку и, бросив на отца озорной взгляд, умчался в сторону купален.

Мы остались на террасе вдвоем.

Сиху придвинулся ближе. Его тяжелая рука скользнула на мою талию, притягивая меня к своей широкой, крепкой груди. Я с наслаждением откинула голову на его плечо, вдыхая его родной, сводящий с ума запах.

Десять лет мы правили Севером рука об руку.

Империя так и не рискнула сунуться к нам во второй раз. Тот разгром у ущелья Ветров стал легендой, передающейся из уст в уста. Император был вынужден подписать трактат о суверенитете Севера, признав нас независимым государством. Мы открыли торговые пути с восточными континентами, отстроили новые города и возродили земли, которые веками считались мертвой пустошью.

Клан Джин процветал, а Храм Небесного Света навсегда потерял свое влияние в наших краях. Говорили, что Святая Дева Пэк Ён-Хва, лишенная своего предназначения, удалилась в далекий горный монастырь на юге, так и не сумев смириться с тем, что "демон" До-Юн стал справедливым и любимым народом принцем Севера.

— Ты устала? — тихо спросил Сиху, его губы нежно коснулись моего виска.

— Нисколько, — я прикрыла глаза, наслаждаясь теплом его тела. — Я просто абсолютно, безоговорочно счастлива.

Его пальцы, загрубевшие в боях, бережно и трепетно поглаживали мой округлившийся живот. Человек, которого в начале этой истории боялись даже тени, сейчас был самым нежным и преданным мужем в мире. В его глазах я видела ту же самую жгучую, всепоглощающую страсть, что и десять лет назад в Императорском саду. Время не остудило его любовь, оно лишь сделало ее глубокой, как океан, и прочной, как валирийская сталь.

— Знаешь, о чем я думал сегодня на арене, глядя на него? — пророкотал Сиху, его подбородок лежал на моей макушке.

— О том, что До-Юн скоро превзойдет вас в скорости? — лукаво улыбнулась я.

Он тихо усмехнулся.

— И об этом тоже. Но больше о том, что бы стало со всеми нами, если бы в то зимнее утро ты не вышла в сад и не укрыла его своей накидкой. Что, если бы ты осталась той холодной, отстраненной женщиной? Мой мир так и остался бы выжженной ледяной пустыней. Я бы потерял сына. И я бы никогда не узнал, что значит по-настоящему дышать.

Я повернулась в его объятиях и подняла лицо. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в невероятные оттенки золота и пурпура.

— Тебе не нужно думать о том, что было бы, — я подняла руку и ласково коснулась его небритой щеки, очерчивая пальцами шрам, который давно стал для меня самым родным. — У нас есть только то, что здесь и сейчас. И то, что ждет нас впереди.

Сиху посмотрел в мои глаза, и весь остальной мир перестал существовать.

— Ты спасла нас, А-Рин, — прошептал он, и в его голосе звучала клятва, которую он повторял мне каждый день на протяжении десяти лет. — Ты моя Владычица. Моя жизнь. Мое единственное солнце в этих снегах.

Его губы накрыли мои. Это был поцелуй, полный невыразимой, бесконечной нежности и благодарности. В нем больше не было страха потери, не было отчаяния и боли прошлых ран. Это был поцелуй мужчины, который обрел свой дом и свою вечность в объятиях любимой женщины.

Я отвечала ему, прижимаясь всем телом, чувствуя, как внутри меня бьются два сердца — мое и нашего будущего ребенка.

Где-то далеко в столице, возможно, авторы все еще писали трагичные новеллы о тиранах и святых девах, о роке и предопределенности.

Но здесь, на Севере, среди цветущих слив и тающих снегов, история «Пепла Империи» была навсегда забыта. Книга была закрыта, потому что настоящая жизнь, сотканная из безусловной материнской любви, прощения и всепобеждающей верности, оказалась куда прекраснее любого вымысла.

Мы стояли на пороге новой весны, и я точно знала: впереди нас ждет лишь свет.

Конец