Книга Я спасла злодея, но его отец сошел с ума от ревности, страница 39 – Элайра Вэлморн

Знаки внимания? Я едва удержалась от нервного смешка. Джин Сиху и "знаки внимания" в одном предложении звучали так же абсурдно, как "огненный дракон" и "купание в проруби".

— Можешь идти, управляющий, — я махнула рукой, скрывая свое смятение за маской холодного равнодушия.

Когда мы остались одни, я медленно поднялась и подошла к первому сундуку. До-Юн с любопытством, смешанным с опаской, пошел следом.

Я откинула тяжелую крышку. Внутри, на подушке из красного бархата, лежали женские украшения. Но это были не те изящные, тонкие изделия столичных мастеров, которые обычно ценились аристократками. Это было чистое, грубое великолепие Севера.

Массивные золотые шпильки, украшенные крупными, рубинами размером с перепелиное яйцо. Тяжелые браслеты, которые больше походили на кандалы для пленницы, чем на украшение для тонкого запястья. Ожерелье из огромных северных жемчужин, каждая из которых стоила как небольшая деревня.

Это было баснословно дорого и совершенно безвкусно. Если бы я надела все это разом, моя шея сломалась бы под тяжестью золота, а сама я выглядела бы как языческий идол.

Я перешла ко второму сундуку. Там оказались шелка. Десятки свитков ткани самых невероятных, кричащих расцветок. Ярко-пурпурный, ядовито-зеленый, пронзительно-желтый. Ткани были плотными, жесткими, расшитыми золотыми драконами и фениксами — такие материалы использовали для парадных тентов или флагов, но никак не для нежных женских ханбоков.

А затем я развернула один из длинных свертков.

До-Юн тихо ахнул и спрятался за мою юбку. На пол с глухим стуком упала шкура огромного, белоснежного северного медведя. Она была выделана безупречно, но на ней сохранили голову зверя с оскаленной пастью и огромными, загнутыми когтями на лапах. Очевидно, лорд собственноручно убил этого монстра.

И венцом этой безумной коллекции стала небольшая шкатулка. Внутри, на куске серого льна, лежал кинжал. Его рукоять была инкрустирована черными бриллиантами, а лезвие из валирийской стали, или ее местного аналога, отливало смертоносным синим светом. Кинжал был идеален. Сбалансирован, смертельно опасен и прекрасен той жуткой красотой, которую ценят лишь воины.

Я стояла посреди своих покоев, окруженная золотом, яркими тканями, медвежьей пастью и клинком, и мой мозг лихорадочно пытался сложить этот пазл.

Зачем?

В оригинальной новелле Джин Сиху ни разу ничего не дарил А-Рин. Даже на свадьбу она получила лишь стандартные дары от клана, но не от него лично. Он презирал ее страсть к роскоши.

А сейчас он присылает мне целое состояние.

Я прикусила губу, глядя на рубины.

Он проверяет меня.

Эта мысль вспыхнула в сознании яркой вспышкой.

Ну конечно. Мои действия в последние недели полностью разрушили его представление обо мне. Я защитила его сына от слуг, я бросила вызов вассалам, я не испугалась его собственной ауры. Для стратега, параноика и полководца, каким был Сиху, такие резкие изменения — это красный флаг. Он, вероятно, решил, что я затеяла какую-то изощренную политическую игру.

А что любила прежняя Юн А-Рин больше всего? Золото. Роскошь. Внимание к своей персоне.

Он прислал все это, чтобы посмотреть, сорвется ли с меня маска "любящей матери". Забуду ли я о До-Юне, увидев эти рубины? Начну ли я снова скупать шелка и требовать расширить мои покои? А кинжал... Кинжал — это недвусмысленный намек. Напоминание о том, что он готов пустить его в ход, если я предам клан Джин. Оружие среди драгоценностей — классический прием запугивания в аристократических кругах.