Книга Я спасла злодея, но его отец сошел с ума от ревности, страница 37 – Элайра Вэлморн

Он пришел сюда сразу после того, как смыл с себя кровь и выслушал доклад начальника гвардии. Его ноги сами принесли его к павильону жены. После того, что произошло в экипаже, когда он прижимал ее к себе, вдыхая аромат ее волос, внутри него образовалась пустота, требующая заполнения. Он хотел убедиться, что она в порядке, хотел снова увидеть ее глаза.

Но подойдя к сёдзи, он замер, услышав голоса.

Сквозь щель в приоткрытых створках ему открылась картина, от которой Великий Лорд Севера, человек, не моргнувший глазом перед тысячной армией врага, потерял способность дышать.

Мужчина видел, как А-Рин сидела на полу в своих белоснежных одеждах, похожая на спустившееся с небес божество. Он видел, как она надела на шею его проклятого, отвергнутого всеми сына нефритовый талисман. Видел ее профиль, озаренный мягким светом углей, ее нежную улыбку и слезы, блестящие на ее ресницах.

И он слышал.

«Мама...»

Слово, сорвавшееся с губ До-Юна, ударило Сихуа под дых.

Лорд смотрел, как его сын, мальчик, который всегда вздрагивал при его приближении и отводил взгляд, сейчас цепляется за эту женщину, как за спасательный круг. Он видел, как А-Рин целует его, как она укрывает его своей бесконечной, теплой любовью — любовью, которая исцеляла разбитую душу ребенка прямо у него на глазах.

Пальцы Сихуа в черной кожаной перчатке впились в деревянную раму двери так сильно, что древесина жалобно хрустнула.

Внутри него, в самом центре его груди, где когда-то билось лишь холодное сердце воина, вдруг вспыхнуло пламя. Это было не светлое, согревающее чувство. Это был темный, первобытный, пугающий в своей силе собственнический инстинкт.

Сиху смотрел на то, как А-Рин гладит До-Юна по волосам, и его челюсти сжались до боли.

Он хотел быть там.

Он, Джин Сиху, Стальной меч Империи, вдруг с ужасающей ясностью осознал, что завидует собственному пятилетнему сыну. Он смотрел на этот теплый, сияющий взгляд янтарных глаз, устремленный на ребенка, и внутри него разрасталась черная, эгоистичная жажда.

Хотел, чтобы этот взгляд, полный любви и тревоги, доставался ему. Хотел, чтобы эти тонкие, изящные руки с такой же отчаянной нежностью касались его лица, а не только лица мальчика. Он хотел стать центром этого теплого мира, который А-Рин создала в своих покоях. Мира, из которого он сам себя добровольно исключил.

Дыхание лорда стало тяжелым и прерывистым. Кровь стучала в висках, нашептывая безумные вещи.

Войди. Забери ее. Она твоя жена. Она принадлежит тебе.

Это темное, голодное чувство было настолько сильным, что на мгновение Сиху испугался самого себя. Он, привыкший контролировать всё на Севере, терял контроль над собственным разумом из-за женщины.

* * *

Звук треснувшего дерева привлек мое внимание.

Я резко подняла голову от макушки До-Юна, вытирая рукавом слезы с лица, и посмотрела в сторону раздвижных дверей.

Щель была узкой, но сквозь нее в тусклом свете уличных фонарей я увидела его.

Сиху стоял в тени галереи. На мгновение наши взгляды встретились сквозь эту тонкую преграду.

Его глаза были похожи на предгрозовое небо — темные, бушующие, полные невысказанного, пугающего голода и обжигающей ревности. В этом взгляде была такая отчаянная, почти звериная тоска, что мое сердце замерло. Он смотрел на нас не как лорд, проверяющий свои владения, а как изгнанник, стоящий у врат потерянного рая и сгорающий от желания выломать эти врата.