Книга Влюбленные русские девушки на фоне лазурного французского неба, страница 7 – Лев Ханин, Татьяна Юппи

— А ты разве веруешь, Николенька? Ой, тогда ты у нас в роду единственный праведник, а мы все пошли вразнос. Вот и Юля наша. Имею серьезные подозрения.

Юля была старшей сестрой Николеньки, ей было 25 лет.

— Хоть бы скорее замуж вышла, и по-церковному бы.

— Бабушка, у тебя довоенные замшелые понятия. За кого замуж прикажешь? Всех женихов перестреляли, либо они в большевики пошли. И какой поп ее будет венчать? Всех попов поставили к стенке.

Коля сам отвернулся к стенке, почувствовав жуткую усталость.

— Колюня, слышала анекдотик в очереди за хлебом. Может, не так поняла. Ты же говоришь «замшелая». Только поняла, что это касается будущего времени. Есть же такие анекдоты, мудреные. Слушай! – Она потрогала ему лоб. – Вроде нормальная. Низкая температура тоже плохо. Надо смерить. Сейчас градусник из тумбочки достанем. Так вот: «Прошло много лет. Одна замуж не вышла…»

— Большевики скоро общих жен введут! При чем здесь одна не вышла!

— Так вот, подожди. В общих жен не верю. Замуж – и весь сказ. Так вот, ее и спрашивают: «Что же ты замуж не вышла?» А она и говорит: «За красных не хотела. А белые меня не брали». Смешно, правда, Колюнь? Ой, да ты дремлешь. Поспи, поспи, малыш.

Сквозь болезненную полудрему в голове Коли роились назойливые мысли: неужели наш русский народ будет делиться на белых и красных, и еще долго? Плюс зеленые есть. Могут появиться синие, как во Французскую революцию. Перед глазами Коли встал отец во весь рост, Коля понимал, что это еще до революции, отец в той еще одежде и в парижской квартире.

«Есть разделенные нации и есть цельные. Французы – разделенная нация. Филипп Бродель», – уверенным голосом лектора почти скандировал папа. Потом почему-то приласкал его и поздравил с орденом.

— Бабушка, этому малышу сам царь вручил орден! – прошептал Коля.

— Бредит, а температура нормальная, – тоже прошептала бабушка.

— Мама, не бредит! Был орден, Георгий, он не сказал, какой степени. За храбрость. В коробочке синего бархата, там и бумага с печатью и подписью самого императора, – вошла мама и сразу заговорила громким горячим шепотом. Она не умела говорить тихо.

— Куда же делся орден? – нахмурясь, спросила бабушка.

— Куда-куда, на кудыкину гору. Я его сама видела. Не вгляделась, какой степени. Он понес Валединским похвастаться, на Марсово поле. И вдруг подходит к нему какой-то хмырь, шкет, буквально гопник, гоп-стоп – и выворачивает карманы. Берет орден и показывает ордер на реквизицию.

Коля проснулся от резкого голоса мамы. Не нужно было бабушке вообще рассказывать эту печальную историю, но в то же время ему было приятно, что мама за ним ухаживает. Сейчас она сменит бабушку, будет гладить его своими нежными руками. Еще хотелось бы, чтобы поухаживала Юля. В Петербурге, еще в той, довоенной и счастливой жизни, они все трое друг за другом ухаживали, если кто-то из них заболевал или встревал в какую-нибудь смешную, нелепую ситуацию. А с братом Васей оба воевали, объединяясь против него, словно в невинной игре. Но теперь мысли Юли были заняты другим. Николенька удивленно и ревниво прочитал это другое в ее глазах. Когда она поворачивалась к нему своей широкой, как у мамы, но теперь сильно похудевшей, почти костлявой спиной, он словно видел это другое. Это не только нечто другое, это некто другой. Это был негодяй, последний из последних супостат, большевик. И с какой-то странной фамилией – Неханович. Хотя на вид славянин, уверяла Юля. Еще не видя его, Николенька почувствовал, что в упор не признает этого типа. Батюшка Илиодор, тот на уроке Закона Божьего настаивал никого не презирать. Запрезирал кого, впал в презорство, кайся. Где теперь этот батюшка Илиодор? Некий красный подонок застрелил его на глазах прихожан. Придется лицезреть прохвоста Нехановича завтра. Он придет вместе с моим старшим братом Васей завтра вечером. Какая лихоманка его принесла в Бийск? Он вроде из Белоруссии. А вот кого еще Коля не хотел видеть, так это брата Васю. Вася давно и серьезно захороводился с большевиками, занимал там какой-то пост в Бийской ячейке РСДРП(б). Это «б» Николеньку особенно бесило. Они сейчас ушли в подполье – где живут, вообще непонятно.