Книга Чайная роза Босфора, страница 7 – Мария Шарикова

Запах я почувствовала задолго до того, как пароход вошёл в пролив.

Он наплывал слоями, и каждый слой был гуще предыдущего: сперва соль и йод, как на любом морском побережье, потом что-то сладковатое, похожее на — сахар и ваниль, затем пряности — шафран и тмин, — а под ними, где-то совсем глубоко, дым. Не тот чистый древесный дым, к которому я привыкла в русской деревне, а тяжёлый, маслянистый, смешанный с ароматом розового масла и жареного мяса. Так пах Восток, и я узнала его прежде, чем увидела, хотя никогда прежде здесь не бывала.

Я стояла на палубе, вцепившись пальцами в деревянные поручни, и не могла заставить себя отвести взгляд. Константинополь поднимался из утреннего тумана, как поднимается со дна чайный лист, залитый горячей водой: медленно, неумолимо, раскрывая всё новые и новые очертания. Купола мечетей, острые иглы минаретов, тёмные кипарисы на склонах холмов, бесчисленные деревянные дома с нависающими этажами и узорными ставнями — всё это казалось декорацией к какой-то грандиозной постановке.

Честно говоря, я чувствовала себя так, словно сама стала частью этой постановки.

И не только потому, что попала в чужое тело и чужую эпоху. Нет, тут было кое-что ещё. В моей прошлой жизни, там, в двадцать первом веке, я была страстной поклонницей турецких сериалов. Да-да, тех самых — долгих, на двести серий, с крупными планами, с пронзительной музыкой, с мужчинами, которые смотрят на женщин так, словно хотят испепелить их взглядом, и с женщинами, которые отвечают им тем же. Я знала наизусть сюжет «Великолепного века», могла процитировать диалоги из «Чёрной любви» и пересматривала сцену первой встречи Фериде и Кямрана из «Королька — птички певчей» такое количество раз, что было даже стыдно признаваться.

И вот теперь, стоя на палубе русского парохода и глядя на приближающийся Стамбул — настоящий, не снятый в павильоне, а живой, дышащий, пахнущий, — я чувствовала, как сердце колотится где-то у самого горла, и совершенно не могла понять: это страх? Восторг? Или просто безумное, иррациональное ощущение, что я попала внутрь собственного любимого сериала, только теперь он стал моей жизнью?

Впрочем, одна существенная разница всё же имелась. В сериалах героиню обычно ждал мужчина, который с первого взгляда понимал, что перед ним его судьба. Мой жених, насколько я могла судить по скупым рассказам дядюшки, ничего такого понимать не собирался. Для него я была пунктом торгового договора, живой гарантией мира между Российской и Османской империями. Не больше и не меньше.

— Ваше сиятельство, вы бы спустились в каюту, — раздался за спиной встревоженный голос Дуняши. — Ветрено ведь, простудитесь, а нам ещё...

— Не простужусь, — ответила я спокойно, не оборачиваясь. — Капитан сказал, что через полчаса причалим.

— Ох, господи...-Дуняша мелко перекрестилась. — И чего нас сюда понесло... Простите, барышня, я не в укор вам, а только страшно мне. Чужой край, люди нехристи...

— Люди везде одинаковы, — сказала я, повторяя фразу, которую часто произносила мысленно за последние недели. — Просто чай пьют по-разному.

Дуняша замолчала, явно не понимая, при чём тут чай, но спорить не решилась. За четыре месяца, прошедшие с моего пробуждения в теле княжны, она успела привыкнуть, что её госпожа иногда говорит странные вещи. Она списывала это на последствия горячки, и я не собиралась её переубеждать.