Книга Альпийский развод. Он оставил меня умирать, страница 36 – Лана Фрейтаг

Говорил он по-свански, глядя в пол между нами, и Дато переводил через фразу, коротко, иногда явно короче, чем было сказано.

Банкомат возле аптеки не выдал денег.

Вот с чего все началось. Гиоргий отправил его к банкомату, потому что сказал, что не берет карту, а банкомат оказался пустой, третий день без инкассации, и русский вернулся через две минуты вместо четырех.

— Он открыл дверь и увидел, — сказал Дато.

— Что именно увидел?

Дато переспросил. Гиоргий ответил длинно, показывая ладонями, и я поняла раньше перевода, Гиоргия застали с поличным.

— И что он сделал?

— Ничего.

Я подняла голову.

— В смысле ничего?

— В прямом, — сказал Дато. — Сел на корточки в проеме, вынул файл, пересчитал документы, положил обратно. Сам застегнул стропы. Потом взял рюкзак и вышел из машины.

Я слушала и чувствовала, как у меня холодеют руки.

Гиоргий заговорил снова, и голос у него изменился, стал ниже и злее. Дато слушал, и лицо у него делалось все более неподвижным.

— Это все, что дальше?

— Он вышел на площадь, — сказал Дато. — Там утренние. Магазин открывается в семь, человек десять стояло. Он поднял руку и позвал их. По-русски, громко. Кто-нибудь говорит по-русски, подойдите.

— И?

— И сказал при всех, что у него в горах пропала жена. Что он вторые сутки ее ищет. И что пока он ищет жену, местный водитель лезет к нему в сумку.

Я сидела очень прямо.

— Он назвал его вором?

— Он не сказал этого слова. — Дато помолчал. — Он сказал: я не хочу никому портить жизнь, я просто хочу найти жену. Он попросил не вызывать полицию.

— Господи.

— Да.

— И тогда полицию вызвали они.

— Да, те приехали через пятнадцать минут, — сказал Дато.

Я закрыла глаза.

Я семь лет спала с этим человеком и никогда не видела его истинного лица. Оказывается, оно самое отвратительное на свете.

* * *

— Переведите ему, — сказала я. — Я не знаю, как у вас правильно. Просто переведите, что я перед ним в долгу и что этот долг я отдам.

Дато перевел и Гиоргий выслушал, кивнул один раз, коротко, и полез за пазуху.

Он доставал что-то долго, и я успела подумать, что это деньги или ключи. Он вытащил обычный пакет из-под хлеба. Внутри лежал сложенный вчетверо лист.

— Он вышел из машины и почувствовал, что в рукаве что-то мешает, — сказал Дато. — Оно прилипло к мокрой руке. Он не знает, что это. Он сказал, что не будет смотреть чужое.

Гиоргий положил пакет на ящик и отступил на шаг, к двери.

Я взяла лист. Он был влажный и холодный, бумага размякла на сгибах, и разворачивала я его целую вечность, потому что содранные подушечки пальцев не хотели цеплять край.

Первым я увидела логотип.

Не прочитала, а именно узнала. Серо-синий, с той самой засечкой на второй букве, из-за которой два года назад в нашей переговорке орали друг на друга взрослые люди. Мы тогда проиграли этот тендер соседнему агентству. Я знала этот логотип лучше, чем логотип собственного банка.

Ниже стояло название документа. Полис страхования жизни и от несчастного случая на время путешествия.

Ниже графа со страховой суммой. Я пересчитала нули один раз и не поверила. Пересчитала второй.

Двадцать пять миллионов рублей.

Ниже графа «застрахованное лицо». Мои фамилия, имя, отчество, дата рождения, номер загранпаспорта. Все верно до последнего знака. Ниже графа «выгодоприобретатель».