Книга Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца, страница 104 – Марко Мальвальди

— Куда?

— В зал астрологии.

— Астрологии?

— Знаю, знаю, обычно я вызываю его, магистра Амброджо, но сейчас я не хочу тратить время попусту. Мне нужно знать, что говорят звезды, и нужно это сейчас. – Лодовико решительным шагом направился к двери. – Лучше я пойду сам, и немедленно. Ну как? Вы идете со мной?

— Нет, ваша светлость. Думаю, вам лучше пойти одному.

— Если ты будешь один, ты всегда будешь принадлежать себе. Так я говорил когда-то. – Леонардо покачал головой. – Но чтобы быть одиноким, надо находиться среди людей. Из всех темниц, которые я могу себе представить, пустыня кажется мне худшей.

— Я вас не понимаю, Леонардо.

Леонардо посмотрел на Чечилию и снова заговорил, глядя в землю.

— Я получал предложения, это правда. От разных людей, из разных мест. Но сейчас для меня Милан – лучшее место для работы, потому что это лучшее место для жизни.

Леонардо остановился и сел на низкую стенку, окружавшую внутренний дворик между колоннами. Чечилия стояла рядом, глядя в том же направлении, и внимательно слушала.

— Думаю, я могу сказать, графиня, без ложной скромности, что я человек умный и не без способностей. И я полагаю, что эти способности даны мне по рождению и по воспитанию. По рождению – потому что я плод свободной любви моих родителей, лишенной принуждения и государственных соображений. А по воспитанию – потому что мне никогда не приходилось заботиться о своей безопасности или выживании. Меня опекала мать, а затем, в детские годы, – отец. Я имел все, что мне было нужно. Я не страдал ни от голода, как бедняки, ни от одиночества, как богачи. Мне удалось вырасти в покое, свободным, но не одиноким.

Леонардо помедлил мгновение, словно спрашивая себя, не слишком ли много он говорит. Затем, видя, что Чечилия молчит, продолжил:

— Чтобы хорошо расти, нужны свобода и спокойствие. Одним словом, доверие. Но также нужны правила и уважение к ним, иначе сильный может подавить слабого или хитрый может обвести вокруг пальца простака, и тогда свободы больше не будет.

Чечилия улыбнулась, искоса глядя на Леонардо.

— И вы намерены расти дальше? Вам уже за сорок, мессер Леонардо.

— Еще так много вещей, которых я не знаю и не умею делать, графиня, что я не только намерен, но и должен расти. И Милан для меня – идеальное место. Здесь есть вы, с вашим салоном и прекрасными людьми, которые ведут с вами беседы. Есть люди, которые работают и каждый день сталкиваются с проблемами, и каждая отдельная проблема – для меня источник десяти возможных решений.

— И есть Лодовико Моро, который вас подгоняет.

— Который меня стимулирует. Который заставляет меня завершать работы. Если бы не Моро, я бы не закончил ни одной. Я ведь не Браманте, это он начинает три проекта, заканчивает шесть и требует плату за десять.

Леонардо улыбнулся, затем снова стал серьезным.

— Для моего ремесла нужны обе вещи. Свобода и стимул, в правильной пропорции, в зависимости от того, насколько велик зажженный огонь. Это ведь как с огнем: дунешь на свечу – и она погаснет, но направишь воздух на огонь – и он разгорится. А ветер при пожаре раздувает его и заставляет гореть еще сильнее. Вот и сейчас Милан – лучшее для меня место, а Лодовико – лучший заказчик.

— Леонардо, простите…

— Слушаю вас, графиня.

— Хочу спросить насчет заказчика. Вы употребили это слово, и оно мне запомнилось. Но еще раньше вы сказали: «отца Диодата или того, кто действовал от его имени». Что это значит? Кого вы подозреваете?