Книга Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца, страница 103 – Марко Мальвальди

— Но так что же, маэстро, вы намерены остаться в Милане, на службе у Моро?

— Ты второй человек, который задает мне этот вопрос сегодня, Занино.

— Хорошо, маэстро. – Занино вытер рот салфеткой. – Значит, вы уже обдумали ответ.

— Да, Занино. Отвечу тебе так же, как ответил сегодня утром. «Если ты будешь один, ты всегда будешь принадлежать себе».

— Вы одиноки, ваша светлость?

Лодовико Моро неподвижно сидел у окна своей комнаты в Роккетте. Галеаццо Сансеверино постучал тихонько, но уверенно. Лодовико повернулся на стук, повернулся только глазами, но не взглядом.

— О, Галеаццо. Входите, дорогой мой друг. Как дела?

— Не могу вам сказать, ваша светлость. Я попробовал подойти к двери Пресветлейшей герцогини Бари, но услышал только крик и получил лишь серебряный кувшин.

— Понятно. Закройте дверь, Галеаццо.

Что Сансеверино с осторожностью и сделал.

— Это скоро пройдет, Лодовико, поверь мне, – сказал Галеаццо, переходя на «ты», как всегда. – Тебя ранила лишь манера, в которой это было сделано. Это скоро пройдет.

— Ты так думаешь? Не знаю, мой друг, не знаю. Доверие, Галеаццо, накапливается медленно. А потерять его можно в один ход. Я смогу, возможно, вернуть уважение своей жены, но ее доверие – не смогу никогда.

Лодовико посмотрел на Сансеверино так, будто не мог сфокусировать на нем взгляд и это его совсем не волновало.

— Ты спрашивал меня, одинок ли я, и я не ответил. Да, друг мой, я одинок. Мессер Леонардо однажды сказал мне: «Если ты будешь один, ты всегда будешь принадлежать себе». Но, Галеаццо, даже когда я один, я не принадлежу себе. – Лодовико указал подбородком на город, раскинувшийся за окном. – Даже когда я один, я остаюсь здесь и вижу всех. Тот, кто видит дальше всех, в это же время является легкой мишенью.

Лодовико стал расхаживать по комнате, направляясь к центру покоев.

— В такие моменты я чувствую себя одним из приговоренных к четвертованию, которых привязывают к четырем коням, каждая нога и рука к одному коню, и каждый конь тянет в свою сторону, а несчастный не может угодить всем четырем и в результате оказывается растерзанным. – Лодовико отвел правую руку и указал на свою левую ногу. – С одной стороны – мои обязанности мужа и отца, а с другой – мои человеческие страсти. – Лодовико отвел левую руку и с напряжением вытянул правую ногу. – С одной стороны – государственный интерес, благополучие Милана, а с другой – союзы с лигой, которую я создал. С Венецией, Флоренцией, Феррарой. Особенно с Феррарой. Мы должны доверять друг другу, и все же каждый из нас стремится расширить свою власть, и каждый из нас это знает.

Лодовико снова стал ходить по комнате.

— А я, дорогой Галеаццо, не могу никому доверять. Ни с кем не могу поделиться, ни вне стен замка, ни внутри него, как ты видел. Такова реальность, Галеаццо. Я ошибся, доверившись Тротти, ошибся, доверившись карлику, ошибся, положившись на других.

— Никому? Лодовико, здесь есть еще кое-кто, кому ты можешь доверять, и ты это знаешь.

Лодовико остановился и посмотрел на зятя твердым взглядом.

— Да, Галеаццо, ты прав. Один человек есть. И я думаю, что сейчас его совет мне нужен больше всего на свете. – Лодовико положил руку на плечо зятя, а тот едва заметно выпрямил спину, и без того прямую, как мраморная колонна. – Благодарю тебя. Ты тоже пойдешь?