Книга Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца, страница 102 – Марко Мальвальди

— Отец Диодат каким-то образом узнал об этом. Полагаю, через отца Франческо Сансона, генерала францисканцев. Иезуаты и францисканцы общаются между собой, и те и другие бедны во Христе, и их общины движимы одними и теми же благородными принципами, по крайней мере на словах.

— Да, да. Красивые речи, в самом деле, – сказала Катерина, ставя на стол каплуна, зажаренного целиком, такого большого, что он казался размером с христианина, францисканца или мирянина – неважно. – Сейчас я очень рада, что его светлость Лодовико тебя поблагодарил, одарил, извинился, все что хочешь. Но когда начнется расплата звонкой монетой?

— Он уже приступил к этому, Катерина, – сказал Салаи, протягивая тарелку женщине и получая за это увесистый удар половником по костяшкам. – Ой!

— Сначала старшие, Джакометто. Леонардо, отрезать тебе кусочек?

— Матушка, вы тоже алхимик? Вы получили этого каплуна с помощью философского камня, прикоснувшись к тыкве, или это нормальное животное, которое просто убили?

— Ой-ой-ой, Леонардо, какой же ты зануда. Так что ты там говорил, Джакометто? Кто уже приступил?

— Монахи Братства Непорочного Зачатия, Катерина. Они заплатили сегодня утром. Тысячу двести лир – маэстро и четыреста – маэстро Амброджо.

— А при чем тут магистр Амброджо? Что сделал этот напыщенный болван-астроном, который путает пердеж с юго-западным ветром и все время смотрит на звезды?

— Не магистр Амброджо Варезе да Розате, Катерина, – сказал Леонардо. – А маэстро Амброджо де Предис, который был моим главным помощником и написал ангелов в работе, которую я сделал для Братства.

— Ах, вот оно что. Нет, потому что, правда, если бы это был магистр Амброджо Варезе, бедняга Кити умер бы от скуки. Если бы не ты, сын мой, который распознал не только болезнь, но и больного…

— Думаю, именно поэтому, знаете ли, Катерина, заговор и провалился. – Занино из Феррары, взяв огромный кусок жаркого, положил его себе на тарелку и принялся орудовать ножом. – В Милане триста тысяч христиан. Добрый отец Диодат, так сказать, должно быть, подумал, что никто не сможет узнать живого в мертвеце, увидев его далеко от его дома. Он забыл про нашего маэстро, у которого есть и способности, и глаза.

— Не только. Еще и изрядная доля везения, – сказал Леонардо совершенно серьезно.

Целую минуту раздавался смех – такой бывает, когда и ум, и живот свободны от переживаний.

— Вы умудряетесь шутить даже в самые ужасные моменты, маэстро, – сказал Занино. – Вот, вот еще одна вещь, в чем я вам завидую.

— Это была вовсе не шутка. Ты сам сказал, Занино, что в Милане триста тысяч жителей. Я никак не ожидал снова оказаться лицом к лицу с Рамбальдо Кити.

— И вы сразу узнали его, маэстро?

— Не сразу, нет. В неподвижности смерти часто не узнаешь живого. Но почти сразу, да.

— Однако вы не сказали об этом сразу Моро.

— Нет, не сказал.

Тут Леонардо повернулся к Салаи, который наконец-то наполнял свою тарелку, делая вид, что этот разговор его не касается.

Не один Кити в прошлом году использовал фальшивые монеты, и оба они это знали. Но Кити был взрослым и был зачинщиком. Салаи же – почти ребенком, но с тех пор он сильно вырос. К тому же он был достаточно наказан и все понял.

Леонардо помолчал мгновение, потом покачал головой.

Занино истолковал это молчание по-своему.