Герцог очнулся от своих грез наяву.
Все пошло не так. Все пойдет не так. Что ж, ладно.
Что касается его самого, то вступление в Милан было лишь отложено: однажды он войдет в этот город, который вошел в его сердце, – не как полководец, а как герцог и правитель.
И в тот день он хотел бы иметь рядом с собой такого человека, как Леонардо да Винчи.
Господин мой превосходнейший,
коего одного лишь могу называть своим,
нет большей муки для людей, чем, принявшись за работу, видеть, как она почти достигает завершения и в конце концов рушится, не получившись. И бесповоротно. Так могло бы случиться с конем, с моим конем, если бы я отлил его и вложил в форму в тех пропорциях, кои сам до сих пор задумывал.
Посмотри на лапы мыши – они тонкие по сравнению с телом. Они гораздо тоньше в пропорции, чем лапы кролика или кошки, у коих подпоры толще, как у коня или собаки. Затем посмотри на слона: ноги его огромны и весьма толсты, почти как колонны в сравнении с архитравом тела, а не как у мыши – подобно спичкам под луковицей.
Вес животного возрастает как куб высоты. Возьми куб со стороной десять: его грань имеет площадь десять на десять, то есть сто, его объем, а следовательно, и вес равен десять на десять, взятое десять раз, или тысяча.
Таким образом тебе станет ясно: если животное имеет высоту в один фут и вес в один фунт, то при высоте в два фута оно весит куб двух, или дважды два, взятое два раза, то есть восемь фунтов.
И вес, что должны выдерживать ноги животного, которое вдвое выше своего собрата, равного ему во всех пропорциях, – не вдвое больше, а в восемь раз больше.
Если сохранять пропорции, то нога будет толще, то есть площадь ее сечения увеличится в четыре раза, но вес, который ей надлежит нести, будет в восемь раз больше.
Вот почему природа делает мышь с тонкими лапами, кошку и кролика – с лапами потолще, а слона – с ногами толстыми, как колонны. Животное ростом со слона, но по форме и пропорциям мыши, рухнуло бы на землю.
То же самое произошло бы и с моим конем.
Чтобы он мог выдержать вес маленького образца высотой в один фут, бронза должна быть толщиной в палец; но если сделать коня высотой в десять футов, бронза не может быть толщиной в десять пальцев – она должна быть значительно толще, иначе вес бронзы над ним возобладает, как у слона в форме мыши.
Этот образец коня, который я сделал в глине, нельзя использовать как форму для отливки бронзового коня поверх него. И это моя первая ошибка как таковая.
Я полагал, что ста тысяч фунтов бронзы будет достаточно, чтобы покрыть коня, делая простую пропорцию, и, как я сказал, их недостаточно. Потребовалось бы гораздо больше, но сейчас у меня нет желания производить расчет. И это моя вторая ошибка.
Эти фунты бронзы, которые уже собрал Лодовико, пойдут на изготовление пушек согласно способу, которому ты научишь феррарца Занино и который ты усвоил, делая отливки для коня.
Никогда еще на одном листе я не отмечал две ошибки. Но для того и служат эти мои письма, которые я отправляю себе самому, Леонардо ди сер Пьеро да Винчи, чтобы ты помнил две вещи.
Первая: ни одна вещь или существо не лишены ошибки, и чем более великими мы становимся, тем с большей высоты можем упасть. Только тот, кто ничего не делает, никогда не ошибается.
