Книга Лучше не знать, страница 92 – Виктория Шмелева

В комнату ввалился раскрасневшийся Виктор и бухнул спортивную сумку на кровать Федора.

— Рядовой Рябинцев, отставить книжки! – гаркнул он. – На сборы даю пять минут.

— Какие еще сборы? – простонал Федор. – Спецоперация окончена. Можно наконец полежать?

— А что, уже есть результаты? – Витька прищурился на приятеля. – А? Молчишь, значит, нет.

— Господи, какие еще результаты? – Федор прикрыл голову подушкой. – Ты о чем вообще?

— Да вот вижу я, что рожа у тебя больно деморализованная! Так быть не должно! Уж поверь лейтенанту Копейкину!

— Ты пока еще не лейтенант!

— Ничего, после сборов я им точно стану, а вот вы, рядовой Рябинцев, рискуете так и пролежать всю жизнь на кровати в одиночестве, если не прислушаетесь к мудрости старших по званию.

— Уж больно ты мудр, как я погляжу!

— Да уж помудрей тебя! – Виктор плюхнулся на кровать, стаскивая кроссовки. – Ну-ка, поставь чайник и поведай старшему товарищу, о чем твоя кручина. Кстати, что с Милой?

— А ничего! – ощетинился Федор. – Английским занимаемся вашими стараниями, товарищ лейтенант. Зачет сдали, все довольны.

— Суду все ясно! – изрек Виктор. – Занимался, занимался и втрескался.

— Я? Да ну тебя! – Федор почувствовал, что краснеет.

— Ты, ты, не я же! Значит, теперь надо обеспечить частям боевое слаживание!

— Что ты несешь? Какое слаживание?

— Объясняю для тех, кто в танке: нужен комплекс тренировочных мероприятий по обучению отмобилизованных военнослужащих согласованным действиям в составе своего подразделения, – оттарабанил Виктор, выпучив глаза.

— Да еж твою двадцать, Копейкин! Ты устав проглотил, что ли? – Федор, снова разозлившись, повернулся лицом к стене. – Совсем с тобой разговаривать невозможно стало. Иди ты знаешь куда!

— Спокойствие, рядовой Рябинцев, только спокойствие! Отставить депрессию! У дяди Вити, как всегда, есть план.

— Хватит с меня, дядюшка, твоих планов! – буркнул из-под подушки Федор. – По твоей милости я теперь с Милой и вожусь. Английский уже из ушей лезет.

— Тестостерон у тебя лезет, а не английский! – расхохотался Виктор и ткнул Федора кулаком в плечо. – Вставай, нюня, идем проветримся! Обсудим все.

Федор нехотя поднялся. В самом деле, он ведь не тот безответно влюбленный в Милу романтик, которого изображал до знакомства с ней. Так что и тосковать не о чем. Во всяком случае, пока. Но перепады настроения, доселе ему не свойственные, не внушали оптимизма. Это что, у всех так? Тогда, пожалуй, надо радоваться, что он прожил до восемнадцати лет, никем не увлекшись.

Виктор привел приятеля в небольшой бар неподалеку от универа. Называлось заведение «Ночная фея». Темноватое полуподвальное помещение, несколько хлипких столиков и длинная стойка, за которой крутился невысокий щуплый малый в жилетке и галстуке-бабочке, со стрижкой под Сергея Челобанова, которого обожала мать Федора. На бейджике лаконично значилось «Сашок». За спиной бармена на стеклянных полках сверкали боками разноцветные бутылки, причем многие, как удалось разглядеть Федору, оказались пустыми. Над полками был укреплен небольшой телевизор, который в беззвучном режиме показывал клипы канала «2×2». В зале негромко играло какое-то техно.

Сашок обрадовался Витьке как родному, они обменялись рукопожатиями. Копейкин, который с началом учебы на военной кафедре ратовал за трезвый образ жизни, заказал два кофе, минералки и разных пирожных.