Книга Лучше не знать, страница 125 – Виктория Шмелева

— А разве тогда можно было? Без венчания? – звонко спросила Тата.

— Нельзя, конечно, – вздохнула Степанида. – Грехом большим это считалось.

— А какое украшение, Степанида Максимовна? – спросил Федор, вспомнив колье на портрете.

— Как бишь его? – снова влез Лукич и пощелкал в воздухе пальцами. – Еще мебеля, когда по несколько штук продаются, похоже называют. А тут бусы и кольцо вроде.

— Ну вы даете! Где бусы и где мебель? – проворчал Витька.

— Дают девки, а я слово запамятовал, – отрезал Федот.

— Гарнитур, дырявая твоя башка! – подсказала Петровна.

— Точно, он самый, – старик кивнул.

— Итак! – Степанида театрально покашляла. – Подарил Гордей невесте гарнитур с аквамаринами. Так люди знающие сказывают. Только не бусы, а кулон и кольцо. Мол, на свадьбу. А за венчанием дело не станет. Но тут случилось непредвиденное: отец для Гордея невесту пригласил из Петербурга – вроде бы кузину или еще какую-то седьмую воду на киселе. Та приехала, и уж совсем стало неприлично при таком раскладе мотаться к Глафире. Но Гордей не сдавался: с кузиной вел себя любезно, однако развлекать и ручки целовать – ни за что. Тогда батюшка его принялся завещание переписывать. Пригласил кого там надо и каждый день у сына на глазах колдовал над документами. Тот ни в какую: делайте что хотите, хоть десять невест привезите, моя жена – Глафира. В церковь я пойду только с ней.

— Ох, я в этом месте завсегда плачу, – всхлипнула Лидуся, доставая из узенького рукавчика большой клетчатый платок.

— Да погоди ты плакать-то! – с горящими глазами схватила ее за руку Петровна. – Картина маслом: невеста городская оскорбилась, дуется, домой мылится, отец кричит, а Гордей храм строит да к Глафире ездит тайком. Сериал же прямо!

— Сериал сериалом, но продолжим! – Степанида привстала, вытрясла из кулька остатки карамелек в опустевшую миску. – Однажды пришлось нашему Гордею отлучиться по срочному делу. Глафире он только записку успел черкнуть: мол, не скучай, любимая, я скоро. И умчался. Да только там что-то с делами пошло не так. Две недели превратились в два месяца. А телефонов не было – как предупредить?

Тем временем портрет обошел круг и вернулся к Степаниде. Она с жалостью поглядела на невесту Гордея. Потом поставила картину на буфет.

— Глафира места себе не находила: Гордей пропал, и спросить о нем некого, написать некуда. Что теперь будет? А тут, как назло, явилась к ней с визитом та самая столичная кузина-невеста. То ли Касьян Петрович надоумил, то ли сама сообразила. И стала так ласково Глафиру увещевать: да куда вам до него, милочка, да зачем вам это, да хотите, я вам денег дам, и откроете ателье?

— Богатая дама и оченно себе на уме, – оглядевшись с хитрым видом, прокомментировал Лукич. – Эх, я б такую не пропустил.

— Федот Лукич, пожалуйста, тихо! – шепотом произнесла Полина.

— Молчу, молчу, – тот поднял руки.

— Так вот, кхм-кхм, наша Глафира хоть и перепугалась, но виду не подала и молвит: все будет, как Гордей Касьянович решит. – Хозяйка со звоном поставила чашку на блюдце. – А соперница отвечает: а разве Гордей Касьянович вас не уведомил? Он в Петербург отправился о нашем с ним бракосочетании хлопотать, а вам просил не говорить, чтобы вы раньше времени не расстраивались. Кланяться велел. Глафира все это выслушала с каменным лицом, пообещала подумать над предложением, проводила гостью, а сама пошла к озеру и утопилась. Местные ребятишки ее случайно нашли, когда всплыла через несколько дней, да ничего поделать уже было нельзя. Поговаривали, что дочка лесника понесла от Гордея…