Книга Лучше не знать, страница 123 – Виктория Шмелева

— Валяй уж, сказитель! Сам, гляди, берега не попутай! – кивнула Петровна.

— Так вот, – откашлялся Федот. – Было это, как известно, в прошлом веке, лет тридцать опосля войны с французом. Про имение Беляново вы все слыхали. Владел им тогда граф Касьян Петрович Белянов. Жил он тута безвылазно, управлял поместьем. Самогон, говорят, гнал отменный. Вы спросите, откудова Федот Лукич об этом знает? А у него, между прочим, родственные связи имеются с особами, ты-скыть, приближенными…

— Заве-ел шарманку, – протянула Лидуся. – Про твои связи каждая собака у забора лает. Не тяни резину! Давай, переходи к делу!

— А ну, не перебивайте! – рявкнул Федот. – Сами то мямлят, то в датах, как в двух соснах, плутают, а туда же! Сейчас и до дела дойдем. Так вот, – он угрожающе зыркнул в сторону дивана. – Приехал, значица, в эти места молодой барчук, сын старого графа, Гордей. Он учился в Петербурге на архитектора и задумал построить храм по собственному проекту. Это тот самый, что мы с вами, хлопцы, видали, когда в усадьбу через лес ходили, помните? – Лукич повернулся к Федору и Витьке.

— Как не помнить? – Копейкин подмигнул Федору. – И храм супер, и прогулялись отлично, да, Федян?

Тот показал ему кулак.

— Это когда вы успели, Виктор? – приподнялась с места Полина. – Почему я не в курсе? А если бы случилось что-то? Федот Лукич, разве так можно?

— Вот-вот, Полина Ильинична, скажите им! – подала голос Мила.

— Не боись, начальница, у Федота все под контролем! – туманно заявил Лукич и почему-то нагнулся под стол, будто погладил кота.

— А ну тихо! – хлопнула в ладоши Степанида. – Дальше, чур, я. Долго ездил Гордей по чиновникам, долго тянулась волокита с разрешением, но потом наконец началось строительство. Шло оно довольно быстро. Молодой граф не только крепостных нанимал, но и пришлых брал на работу.

Ливень затих так же внезапно, как и прекратился. Федор привстал и осторожно приотворил окошко. Сад сверкал на ярком солнце. В окно потянуло свежестью.

— Гордей днями пропадал на строительстве, но и отцу был рад подсобить, – продолжила Степанида. – Да только вот хозяйство ветшало, беднело, и денег становилось все меньше. А тут еще и строительство это – хоть и церковь, богоугодное дело, а все же расходы. Старый граф мечтал женить сына, найти девушку с приданым. Невест в соседних имениях было хоть отбавляй, да и Гордей жених был хоть куда: и собой хорош, и умен, и обходителен, и стихи, говорят, писал. Но барчук наш на барышень не заглядывался: никто его сердце не покорил, как ни старались. А многие о нем в округе вздыхали.

— Поговаривали ишшо, что осталась у Гордея Касьяновича замужняя зазноба в столицах, – Лидуся, как ученица на уроке, подняла руку и, не опуская ее, добавила: – Но свечку-то, вестимо, никто не держал, а поболтать у нас народ охоч.

Степанида глянула на подругу, приложила палец к губам и вернулась к истории:

— Молодой граф часто мотался по делам в губернию – то на закупку материалов, то по чиновничьим вопросам, то рабочих нанимать. А короткая дорога раньше шла мимо домика лесника, где иногда путники останавливались в непогоду или просто передохнуть. И вот случилось нашему Гордею пережидать грозу в том жилище. В ту пору жила с лесником дочка его по имени Глафира, восемнадцати годков от роду. Ну и все, как в романе: мила, скромна, хорошо воспитана. Уж как такая выросла у простого лесника, неизвестно.