Книга Лучше не верить, страница 58 – Виктория Шмелева

— А ваша свадьба?

— Не скрою, я женюсь не по своей воле, и для меня сей брак хуже могилы. Но иного выхода нет: княжна Шабурова богатая невеста, а наши дела весьма и весьма плачевны. Мы кругом в долгах. Ежели я не обвенчаюсь с Изабеллой, Беляново, мой родной дом, уйдет с молотка. – Во взгляде Гордея проступило неподдельное страдание. – Глафира Андреевна, вы были светом в моем окне. Но я не властен над судьбою. Воспоминания о вас будут согревать меня до самого последнего вздоха. Если бы вы только знали…

Недоговорив, граф вдруг крепко притиснул Глафиру и принялся покрывать поцелуями шею и грудь в вырезе платья. Она запрокинула голову и закрыла глаза.

— Глашенька, – пробормотал Гордей. – Милая… Как же я тосковал…

Голова у нее медленно и сладко кружилась. Гордей что-то шептал, одной рукой дергая шнурки корсета, а другой медленно тянул вверх юбку.

— Идемте же вон туда, под дерево! – разобрала Глафира его жаркие щекотные слова. – Никто нам не помешает. Хоть ненадолго… в память о нашей любви… уединимся напоследок.

Сладкое оцепенение мгновенно спало.

— Оставьте меня сейчас же!

Она попыталась оттолкнуть Гордея, но он подмял ее под себя и шарил руками, пытаясь забраться под платье. Черты его заострились, улыбка напоминала оскал разъяренного зверька.

— Кочевряжиться вздумала? Поздно, голубушка! Чай, не в первый раз. Признайся, тебе же самой по нраву, а?

Гордей усмехнулся и накрыл рот Глафиры мокрым поцелуем, скидывая сюртук. Глафира изо всех сил дернулась и снова пихнула его рукой в грудь. Но граф зарычал и только выше задрал ей юбку. Перед глазами у Глафиры закружилась красная пятнистая пелена. Давешняя веселая ярость вскипела внутри колючими пузырьками, забулькала, заплясала, вырываясь на волю. Пузырьки надувались и схлопывались с тонким хрустальным звоном, наполняя Глафиру непонятной силой.

Когда Гордей ослабил лиф платья и, повернувшись чуть набок, принялся расстегивать штаны, Глафира ощутила на груди стилет. Выхватила и вонзила лезвие Гордею чуть ниже плеча. Тот изумленно ахнул. Глафира сразу же ударила снова – в грудь и ниже, в живот, а потом еще – она била везде, куда могла дотянуться. Гордей, как ни странно, не сопротивлялся. Стилет входил в плоть с чавкающим звуком и лишь иногда застревал, когда Глафира тянула его на себя.

Гордей обмяк, стал вялым. Из уголка рта стекал узенький багровый ручеек. Взгляд графа, поначалу удивленный, затуманился, и теперь глаза его бездумно смотрели куда-то в сторону деревьев – видимо, туда, где он хотел предаться страсти. Он не шевелился, лишь пальцы на левой руке странновато двигались, будто перебирали гитарные струны. Но вскорости прекратилось и это.

Глафира свалила с себя тяжелое тело, села, положила стилет на траву, кое-как завязала тесемки лифа и одернула платье. Оглядела себя спереди, нашла ридикюль, глянула в зеркало. Святые угодники, надо же так испачкаться! Следует тотчас же умыться. Вот и озеро рядом – очень кстати. В траве обнаружился мешочек с фермуаром, тоже насквозь пропитанный кровью. Глафира, чуть поразмыслив, сунула его под камень. С этим она разберется потом.

Низ живота вдруг резануло так, что девушка согнулась пополам. Потом она встала на четвереньки и, превозмогая боль, поползла к воде. По ногам потекло что-то теплое. Почти теряя сознание, Глафира приподняла край подола. Матерь божья, кровь! Везде кровь! Надобно смыть все с себя! Это знак, что настало время очиститься.