Книга Лучше не верить, страница 57 – Виктория Шмелева

— Но как же?.. – Глафира оторопела. – Это имеет прямое касательство, раз мы с вами… раз вы… Вы ведь говорили, обещали мне! И я думала… я надеялась…

Полянка под ногами вдруг накренилась к озеру, а озеро куда-то потекло, будто решило стать рекой.

— Сударыня, не заставляйте меня повторять прописные истины! – менторским тоном проговорил Гордей. – Девица должна беречь свою честь. Иначе будут последствия, за которые, случись что, ей же и держать ответ. Вам это должно быть прекрасно известно. Я и представить не могу, на что вы надеялись. Обо всех этих… м-м… подробностях я не знаю и ничего не желаю знать, вы слышите? Особенно перед свадьбой. У меня, изволите ли видеть, есть обязательства.

— А я? Передо мной у вас разве нет обязательств? – придушенно воскликнула Глафира.

Граф, обиженно отвернувшись, не проронил ни слова.

Не дождавшись ответа, Глафира опустилась прямо на траву. Ноги держали с трудом, и стало не до приличий. Полянка тихо вращалась туда и сюда, дыхание Глафиры сделалось рваным, будто воздух поступал в грудь через тонкую трубочку, стенки которой кто-то забавы ради то сжимал, то отпускал. Внизу живота снова тянуло. В голове мутилось. Глафира дышала изо всех сил, но воздуха все равно не хватало. Она рванула тесемки ридикюля, словно там могло быть средство облегчить ее состояние, но рука нащупала лишь мешочек с фермуаром.

— Вот, – прохрипела Глафира. – Заберите. Верните это вашей… невесте.

— Что это? – Гордей глянул сверху вниз, а потом присел рядом и открыл мешочек. – Откуда это у вас?

— Мне… отдала его… княжна Изабелла, – слова застревали у Глафиры в горле.

Стараясь удержаться на вращающейся полянке, она извернулась, и что-то кольнуло кожу под шнуровкой корсета.

Гордей повертел мешочек в руках и пожал плечами:

— Ну что ж, раз так, то и пусть. В самом деле, это может вам пригодиться.

Глафира ожидала, что он возмутится, заберет украшение или скажет, что пошутил и меж ними все по-прежнему. Ожидала чего угодно, но только не этих равнодушных слов, которые могли значить только одно: надеяться более не на что. Хлынули слезы, и Глафира не успела ни отвернуться, ни достать платок. Ее разом охватило такое отчаяние, что она рыдала, подвывая и кривя лицо, и ей ни капли не было стыдно.

— Ну, ну… Полно вам! – Гордей подсел ближе. – Зачем же так убиваться?

— Вы… говорили, что любите меня, что мы обвенчаемся, – сквозь слезы простонала девушка. – Вы же мне клялись…

— Любезная Глафира Андреевна, вынужден признаться: вы столь прелестны, что я мгновенно теряю голову рядом с вами. – Гордей достал платок и осторожно обтер ей лицо. – Я ведь мужчина и в известных обстоятельствах бываю над собой не властен. Я всего лишь пал жертвою вашей красоты.

Тон его был извиняющимся, а улыбка – участливой. Он стал почти похож на себя прежнего, и у Глафиры екнуло сердце. Гордей придвинулся еще теснее и приобнял ее за талию. Захотелось положить ему голову на плечо.

— Но постойте, как же ваши обещания? – жалобно всхлипнула она.

— Что же тут поделаешь? – Взгляд Гордея сделался невинным, словно у дитяти. – В вашем присутствии я готов обещать что угодно. Забываю обо всем и обо всех. Такова моя природа. Я всего лишь слабый грешник и большой ценитель красоты. Разве можно винить меня за это?