Книга Лучше не верить, страница 20 – Виктория Шмелева

Прочие дамы – как назло, наряженные по последней моде в платья, очень похожие, пусть и с вариациями, на сегодняшний подарок Гордея, – с удовольствием кушали пирожные и насмешливо поглядывали на Глафиру. Под их снисходительными взорами она ощущала себя замарашкой-прислужницей в дорогом ателье. Вспомнив коробку, присланную Гордеем, Глафира покраснела и сжала кулаки. О чем только думал молодой граф, когда, не затрудняясь приличиями, прислал ей одежду? Ее снова накрыла обида. Как бы она мечтала дать ему гневную отповедь или даже, подобно решительным героиням романов, отвесить пощечину! Жаль, но последнее, пожалуй, слишком.

Как же поступить? Побеседовать с глазу на глаз, когда в доме столько гостей, вряд ли получится. А сцена при посторонних – форменный mauvais ton^[17]. «Сцену устроить желаете, матушка?» – издевательски-вкрадчиво прозвучал внутренний голос. Нет-нет, только лишь поговорить, рассказать, что она… что с ней… Мысли Глафиры путались. Она и сама теперь не знала, чего, собственно, желает.

Не выдержав насмешливых физиономий, Глафира вышла в сад, свернула на тихую дорожку меж розовых кустов и немного погодя оказалась за домом, возле очаровательного зеленого пригорка с родником. Справа на гвоздике висел изящный ковшик. На стене, обрамляющей родник, было небольшое мозаичное панно – изгибающий шею лебедь в золотой короне.

Глафира набрала полный ковшик и с удовольствием напилась ледяной, сводящей зубы воды, которая показалась гораздо вкуснее приторного морса за обедом. Потом аккуратно, дабы не испортить прическу, соорудить которую стоило немалых трудов, умыла лицо. Щеки загорелись от холода, дышать стало легче, в голове прояснилось.

Заметив в тени старой раскидистой яблони скамейку, Глафира присела, вытянула ноги. Нижние ветви образовали что-то вроде шатра и почти полностью скрывали девушку от посторонних глаз. Аромат пышных роз удивительным образом примирял с действительностью, которая еще полчаса назад казалась столь унылой и безрадостной. Ах, как было бы прекрасно жить здесь! Глафира прикрыла глаза и потянулась. Но возле лица принялась кружить здоровенная жирная муха, норовя усесться на лоб. Минут пять ушло на то, чтобы прогнать непрошеную гостью. Наконец та опустилась на мраморную щеку какой-то греческой богини.

Вокруг за деревьями и цветниками белело довольно много подобных статуй. Судя по всему, Касьян Петрович распорядился поставить их не так давно: они выглядели новыми. Мрамор поблескивал на ярком солнце, как пиленый сахар, и фигуры напомнили Глафире витрину кондитерской лавки. В сочетании с приторным, бьющим в нос ароматом роз и пионов эта картина внезапно вызвала дурноту. Глафира снова взглянула на цветы, еще минуту назад восхищавшие ее, но их красота показалась чрезмерной, как крем на жирном бисквите.

Прямо за клумбой лепетал фонтанчик величиной с крестильную купель. Вокруг него громоздились еще три рослые женские скульптуры, стыдливо прикрывающие телеса обильными складками мраморных одежд. Выглядели они как купчихи в купальне и будто примеривались нырнуть в журчащую чашу, а недовольные физиономии словно говорили: ох, маловат тазик для омовения! Глафира не выдержала и прыснула. Пожалуй, довольно с нее местных роскошеств! Пора отыскать папеньку.