Книга Прах Барселоны, страница 106 – Джулия Лионе

— Она в надежном месте, – выдавил Тео.

Хорхе Кальво прикрыл морщинистые веки, протяжно выдохнув.

— Теперь вы! Где Дюран? – спросил его Тео.

— Я же сказал! Он мертв. Иначе бы я… не рискнул подойти к вам.

— Вы за нами следили?

— Да, видел вас у Каридад. Она все знает. Все. Без нее вам будет сложно разобраться. Я могу поведать только свою историю. Но будет ли она похожа на истории других мертвецов, я не гарантирую.

— Мертвецов? – Лицо Тео скривилось. Его, кажется, тошнило.

Джоана сообразила подхватить старичка под локоть.

— В садике Солдевилы вечером никого. Там есть скамейки. Может, сядем? И вы нам все расскажете.

Тенистые деревья, развесистые кусты над гравийными дорожками, усыпанными желтыми листьями, – все это было надежным укрытием. Только что прошел дождь, пахло свежестью. Джоана указала на лавочку из литого чугуна в глубине. Усадив пожилого свидетеля, Тео и Джоана сели от него по бокам.

— Рассказ будет долгим, – проронил старик и с беспокойством огляделся.

Было тихо, только с Университетской площади доносились звуки проезжающих машин.

— Дюран – сын насильника и коммунистки. Ангел мщения… Уничтожил всех, до кого дотянулся. А если не заставал живым, переключался на детей…

Хорхе Серрано-и-Кальво опустил голову и, глядя в землю, вынул из-за пазухи серого пиджака потрепанный паспорт, корочка которого потеряла цвет. Он протянул его Тео.

— Так меня зовут сейчас. Гражданский реестр выдал мне новое имя в семьдесят восьмом. Я храню этот паспорт до сих пор, хотя у меня уже есть современная карточка.

Тео принял документ и прочел:

— Панчо Эспландиу.

— Эту бумагу выхлопотал муж Каридад, профессор Видаль. Он устроил меня санитаром. Я проработал в больнице до ее закрытия, до восемьдесят седьмого года, а потом перешел в церковь Сан-Рафаэль, служу там сторожем. Иногда прихожу к Каридад, потому что кроме нее не с кем поговорить о своем истинном прошлом. Она знала, что я притворился… что подыграл им.

— В каком смысле? – спросил Тео, с беспокойством изучая лицо старика. Джоана смотрела на Панчо Эспландиу со смесью жалости и недоверия. Ведь он был ровесником Адрио! И назвался именем человека, которого тоже, как и Адрио, нашли утонувшим в реке. С чего бы верить его словам?

— Нас было четверо… как мушкетеров. Адрио Дюран – юный студент медицинского, я только перевелся на факультет филологии, сын сестры Марии – Жоан Каррера и Франсиско Роблес – оба тоже учились на филфаке. Адрио был запевалой в нашем хоре. Несмотря на то, что он единственный среди нас естественник, он был без ума от литературы. Клуб «Данте» – его идея. Он нагонял таинственности, придумал общую даму сердца, некую абстрактную Марию. Это потом от Каридад я узнал, откуда он взял идею, что он перерожденный Данте, а его патрон по цирку Вергилио – Вергилий. В истории рода Ромеро много таинственных и мистических знаков. Они стали тем туманом, под сенью которого он убивал людей…

— Вы знали, что Адрио Дюран – тот самый мальчик, которого Вергилио Ромеро водил по подмосткам театров на Параллели? – спросил Тео.

— Это знали все! Он был звездой. Он мог угадывать предметы, которые другие прятали в карманах. Его считали магом, волшебником. Мы детьми ходили на представления, в которых он блистал. Конечно, когда он поступил в университет, его тотчас узнали. Никому тогда и в голову не приходило, что фокусы – это просто фокусы, что Вергилио Ромеро обучил его специальному протоколу, в котором зашифрованы слова и предметы. Вам – молодежи – с вашими компьютерами и телефонами этого не понять. А мы тогда искренне верили в магию, в умение угадывать мысли на расстоянии, гипноз и телепатию. Многие его боялись. И не только ребята, но и преподаватели. Профессор Видаль и Каридад – оба были околдованы им. Видаль сам ему сделал новые документы и отправил учиться.