Книга Прах Барселоны, страница 104 – Джулия Лионе

— Как вы узнали о книге Вергилио?

— Дед притащил ее в палату. Это он запер меня в одиночную палату с этой книгой. Там я просидел долго. Очень долго. Он хотел, чтобы я ее прочел, я, разумеется, упирался.

— Вас лечил ваш дедушка, Эстеве Пальярес?

— Да.

Джоане показалось, что его голос слегка дрогнул.

— Как долго вы пролежали в клинике?

— Год, одиннадцать месяцев и три с половиной дня. Но на самом деле больше. После того как миновал синдром отмены и я осознал самое себя, я начал считать дни до обретения свободы, до того момента, когда миную все круги ада и смогу ступить к подножию горы чистилища. – Взгляд Доменика изменился при этих словах, остекленел, превратившись во взгляд Пифии. Так выглядят слепцы. Или те, кто ушел в свое бессознательное. – Книгу взял в руки только спустя полгода, поняв, что меня не выпустят. Дед заведовал отделением, в котором я лежал. Сейчас уже нет.

— А почему нет?

— Из-за особенностей отношения к клиентам. Я бы не хотел это обсуждать, не знаю наверняка, в чем именно его обвиняли. Иисус говорил праведные вещи, но его все равно распяли. В любом случае он уволился по собственному желанию и ушел в преподавание. Но он скучает по практике, пациенты его вдохновляли. Теперь, видимо, вымещает свою нереализованность на студентах. И, кажется, даже дотянулся до вашего начальника. У него глаз наметан на таких, как мы с ним.

Доменик улыбнулся, во взгляд, голос вернулись прежняя насмешливость, издевка.

— Каких?

— Я о потерянных душах.

— Что было после того, как вы прочли книгу?

— Я изучил биографию автора, потом решил найти и Дюрана. В книге много пометок, сделанных его рукой. Но выяснил, что он уже умер. Часть информации я добывал в Барселонском университете. Там и узнал про «Данте». Я нарочно поступил в университет, чтобы попасть в члены клуба.

Он будто заучил эти слова.

— Вы читали «Божественную комедию»?

— Я знаю ее наизусть. – В тоне желание произвести впечатление. Джоана ждала, что Доменик опять начнет приоткрываться.

— Вы учили текст? Или слушали в записи?

— По-всякому взаимодействовал с текстом. Томик всегда на прикроватной тумбочке. Слушал, как читает Дюран. У него приятный голос…

— Вы проходили обряд посвящения?

— Разумеется, – Доменик оскорбился. Красуется.

— А как звали главу клуба в то время, когда вы в него вступили?

На лице Доменика возникло кислое выражение.

— Не могу сказать.

— Как зовут главу клуба сейчас?

— Это я.

— И что стало с вашим предшественником?

— Могу лишь сказать, что его нет в живых.

— Это Аурели?

— Не могу сказать, – он улыбнулся. – Первое правило клуба – никогда никому не рассказывать о клубе. Читали Чака Паланика? Не обижайтесь, Джоана. Аурели покончил с собой. Он сделал то, что хотел. Мы не мешаем братьям и сестрам делать выбор остаться или передать эстафету следующему. Вам никогда не приходила мысль, что вы бы иначе прожили жизнь, если бы начали ее сначала?

Джоану застал врасплох этот вопрос. Она заерзала на стуле, ощутив, как вдруг стало душно и пересохло во рту.

— Нет на свете человека, который бы этим вопросом не задавался.

— Ошибаетесь. Таких полно, которым все равно до своего предназначения, кто не ищет ответов на бесчисленное множество вопросов: кто я, зачем послан на землю, в чем моя миссия. Я был таким. И ночной клуб, которым я до сих пор владею, тому подтверждение. Я его не продал, чтобы всегда помнить, каким слепцом был до двадцати семи лет. Но сейчас, накануне своих тридцати трех, я знаю, кто я и зачем послан на землю.